.

Чего боится вирджинии вульф

Робин. Чтобы Вы представили наихудший образец брака, я предлагаю Вам прочесть отрывок из пьесы Эдварда Олби «Кто боится Вирджинии Вульф» (Пьеса (1962) американского драматурга Эдварда Олби (р. 1928).) Джордж и Марта — средних лет супруги, сцепившиеся, как обычно в словесной схватке.

Марта. У-у… от тебя тянет блевать!

Джордж. Не слишком прилично так говорить, Марта.

Марта. Что… не слишком прилично?

Джордж. Так говорить.

Марта. Люблю, когда ты злишься. Больше всего, кажется, я люблю в тебе… твою злость. Ты же… ты же слюнтяй! У тебя же эта… как ее… тонка…

Джордж.…кишка?

Марта. Фразер! Положи мне еще льда в стакан. Никогда не кладешь мне льда. Почему это, а?

Джордж. Всегда кладу тебе лед. Просто ты его сразу сгрызаешь. У тебя такая привычка… грызть… Как коккер-спаниель грызешь. Сломаешь себе свои зубищи.

Марта. Зубищи… они у меня свои…

Джордж. Некоторые, да… некоторые свои.

Марта. У меня своих зубов больше, чем у тебя.

Джордж. Больше на два.

Марта. На два — значит, намного больше.

Джордж. Пожалуй. И, пожалуй, есть чему удивляться… учитывая твой возраст.

Марта. Прекрати сейчас же! Сам не молоденький.

Джордж. Я на шесть лет моложе тебя. Всегда был моложе и буду.

Марта. А ведь ты… ты лысеешь.

Джордж. И ты тоже.

Пауза… Оба смеются.

Эй, лапуля!

Марта. Эй! Поди ко мне, подари своей мамочке крепкий сочный поцелуй.

Джордж. Ты что? Сейчас?

Марта. Хочу крепкий сочный поцелуй!

Джордж.А я не хочу с тобой целоваться, Марта. Куда они девались? Куда пропали твои гости?

Марта. С папой остались поговорить… Появятся… Это почему ж ты не хочешь поцеловать меня?

Джордж. Ну, дорогая, я поцелую тебя и приду в возбуждение… я потеряю контроль над собой и возьму тебя силой прямо здесь, в гостиной, на ковре. Конечно же, тогда появятся наши долгожданные гости и… сама подумай, что твой отец скажет об этом.

Марта. Свинья!

Джордж. Хрю-хрю!

Марта. Ха-ха-ха! Налей мне еще… любовь моя.

Джордж. Господи! Неужели ты способна столько в себя влить!

Марта.(Голоском маленькой девочки). Пить хацю.

Джордж. Черт побери!

Марта. Слушай, дорогой, ты у меня под стол свалишься, а я буду ни в одном глазу… так что обо мне не беспокойся.

Джордж. Я тебя, Марта, давно оценил… Нет такой премии за мерзость, которую бы ты не…

Марта. Честное слово! Существуй ты на самом деле, я бы с тобой разделалась!

Джордж. Ну, ты только на ногах держись… Люди же — твои гости… сама понимаешь…

Марта. Я просто тебя не вижу… Я тебя уже много лет не вижу…

Джордж.…если свалишься, или тебя начнет рвать, или…

Марта.…я хочу сказать, ты пустое место, ничтожество…

Джордж. …и прошу тебя, не заголяйся. Нет отвратительнее зрелища, чем когда ты напьешься и задерешь юбку на голову…

Марта.…ты ноль без палочки…

Джордж.…хотя правильнее сказать… на головы…»

Джон. На минуту перемирие, «капелька» любви, когда можно вместе посмеяться, а так одно желание: стереть друг друга в порошок. Верно?

Робин. Да. Это не просто первоклассная пьеса, это фактически хрестоматийный пример по нашей теме.

Джон. И часто Вы сталкиваетесь с «губительным» браком наподобие описанного?

Робин. Часто. Иногда бывают «образчики» похуже, хотя чувства — «запрятаннее», а нападки — замаскированнее, впрочем, не менее злые.

Джон. И что же такое, по-Вашему, эта пара?

Робин. Ну, оба, и Джордж, и Марта ужасно ранимы. Каждый, почти как ребенок, жаждет любви. Но они «спрятали» это желание. Они категорически отрицают его, теперь они совершенно не осознают его, они прикрыли его замысловатым фасадом.

Джон. Причем очень хрупким… А не потому ли прикрыли, что «ребенок» в них никогда не получал своей доли любви?

Робин. Именно поэтому. В них живет «ребенок» — несостоявшийся, злой, обиженный. Злость копится, пока взбешенный «ребенок» не вырывается на волю, опрокинув «ширму». Вот они и проводят половину жизни в ребячьих ссорах друг с другом.

Джон. И это из-за того, что не сознают причину своей ярости? Не сознают, что не получают так необходимой им любви?

Робин. Да. А не получают любви, потому что категорически отрицают свою потребность в ней, и поэтому не способны попросить любви просто, открыто.

Джон. Марта, изощряясь, говорит: «Подари своей мамочке поцелуй!» А скажи она: «Поцелуй меня!» — почувствует, как уязвима?

Робин. Именно.

Джон. Так что же прежде всего притянуло их друг к другу?

Робин. Подобие выставленного на «витрину», того, что перед «ширмой». Они увидят друг в друге утонченных, интеллигентных, остроумных, «очень» взрослых, опытных, искушенных людей. И, кроме того, интуитивно постигнут, что скрывается за «ширмой» у каждого, подсмотрят, так сказать, за отчаявшимся, одичавшим «ребенком», который их ужаснет, но покажется странным образом притягательным и знакомым.

Джон.Знакомым — в буквальном смысле? Они помнят его по своей семейной истории?

Робин. Точно. Поэтому, как и научены своими семьями, они тут же отведут взгляд от ужасной тени, которая им представится демоном. Не заметят его. Но потом, пожив бок о бок, обнаружат, что демоны вырываются на волю все чаще, от них уже не отделаться. Поэтому, когда появляется демон, партнер ужасается и бросается в схватку с чудовищем.

Джон. Подождите, какой «демон»? Разве «демон»? Это же отчаянно несчастный, капризничающий ребенок!

Робин. Конечно, но он кажется партнеру демоном. Такой знакомый и ужасный для них обоих… потому что у обоих он связывается с их родителями, не нашедшими для Джорджа, для Марты любви. Вот откуда в них самих, в каждом, поселился злобный «ребенок».

Джон. Их родители — еще раньше — отказались от «ребенка» в себе. Так «бельмо» унаследовали Джордж и Марта.

Робин. Поэтому, когда кто-то из них двоих видит «демона», другой выпускает на него своего. И завязалась битва!

Джон. Но почти у всех случаются время от времени такие жуткие ссоры, верно? Значит, если все спрятали много чего за «ширму» эта сцена из «Вирджинии Вульф» «играется» во всех семьях?

Робин. В каком-то смысле — да. Может быть, в смягченной форме. Более замаскированной. Но что касается описанного типа семьи, то у нее слишком много за «ширмой», а боязнь «спрятанного» слишком велика, поэтому согласия ей не достичь. Партнеры совершенно не терпимы друг к другу, что замыкает порочный круг растущей между ними ненависти и злобы. Часто перепалки кончаются физической расправой. В большинстве случаев до убийства дело не доходит — иссякают силы, двое буквально вымотаны. Потом же, через какое-то время, напряжение накапливается, и сцена «играется» вновь.

Джон. Но если у них столько конфликтов, почему они не разводятся?

Робин. Непросто, наверное, понять, но такой паре трудно расстаться. Их отношения со стороны кажутся чудовищными. Но, несмотря на все наносимые друг другу увечья, в браке им в каком-то смысле лучше, чем порознь.

Джон. Не потому ли, что пока человек воюет с «демоном» партнера, можно не обращать внимание на своего собственного?

Робин. Именно. И он может рисовать себе свой облик красками посветлее. Более «ангельским», если хотите. Он вознагражден в этом браке еще кое-чем. Оправдываясь чудовищными «демоническими» выходками партнера, он позволит прорваться «спрятанному» у него за «ширмой» и не будет чувствовать себя виноватым. Каждый из двоих, конечно же, свалит вину на другого. Завопят: «Это ты первый начал!.. Ты первая!»

Джон. Я только и сказал…»

Робин. Да. Или: «Я терплю, но всему есть предел…» Значит, каждый может верить, что уж у него-то (у нее-то) с этим «демоном» никакого сходства. Каждый поверит, что их собственный «демонизм» — всего лишь отпор партнеру, что на самом деле в них ничего «такого» не водится и с кем-то другим у них ничего подобного не происходило бы.

Джон. А раз они постоянно чувствуют себя обиженными партнером, то считают, что правы, не проявляя к партнеру любви.

Робин. Да, и остаются где были, ничуть не продвинувшись к тому, чтобы осознать, что же спрятали за «ширму».

Джон. Что случится, если они все-таки расстанутся! Или кто-то из двоих умрет?

Робин. Тогда человек в опасности, ведь он не сможет больше сваливать на партнера вину за свои ужасные эмоции, за своего «демона». Часто у такого человека сдает психика, иногда люди кончают самоубийством.

Джон. Я знал одну старую пару, они не разговаривали друг с другом целых десять лет. Жили в одном доме, но поделили его, перегородили даже вход. В конце концов, старая женщина покончила с собой. Через четыре дня старик сделал то же.

Робин. Да, потому-то такие браки прочны. Они могут неоднократно прерываться на короткое время, но двоим порознь так плохо, что они опять соединяются.

Джон. Подождите, вот еще что. Джордж и Марта в перерывах между схваткой прямо-таки сюсюкают друг с другом…

Робин. Я не сказал о смене настроений. Иногда отчаявшийся, пришедший в ярость «ребенок» неуправляем, и ему проще вырваться из-за «ширмы», в другие моменты он спокойнее, его легче держать «спрятанным». Поэтому временами из-за «ширмы» вырывается «демон», и ему навстречу спешит другой. Временами же «на дежурство» заступают «ангелы», то есть партнеры поворачиваются друг к другу «витриной». В последнем случае партнеры будут ощущать себя — да и со стороны покажутся — даже ближе и нежнее друг к другу, чем партнеры в «нормальном» браке, у которых все идет хорошо. Они решат и пообещают друг другу, что никогда больше не станут ссориться. И они искренне верят своим словам. Вчерашняя жестокая драка представляется им дурным сном. Они не понимают, почему такое произошло, и действительно верят, что больше это не повторится.

Джон. А проблема-то задвинута за «ширму» — вот в чем все дело. И раз она опять спрятана, двое не догадываются, что проблема существует, ведь им в эту минуту значительно легче дышится. Значит, брак по-настоящему не управляем — так? Потому что партнеры утратили связь с действительностью…

Робин. Да, так. Положительное здесь только то, что о таких партнерах можно сказать, вспомнив язвительную шутку о писателе Карлайле (Карлайл, Томас (1795–1881) — английский публицист, историк и философ.) и его жене: они, по крайней мере, соединились друг с другом и не сделали несчастными двух других людей. Впрочем, Вы, наверное, не забыли, подобный брак составляет лишь незначительный процент от всех возможных и является примером худшего из возможных.

Джон. И все равно мне приходят на память ссоры, в которых я не был сторонним наблюдателем. Очень похожие на описанную…

Робин. А кто же их не припомнит! Но Вы способны признать факт, значит, он для Вас не за «ширмой». Будь он спрятан, Вы бы не увидели ничего похожего на свой брак в нашем примере! И каждый, кто признает, что «играл» в подобной сцене, сразу же оказывается за много-много миль от «отрицательного» полюса брака. Раз проблема не упрятана за «ширму», такой человек уже на пути к ее разрешению, пускай пока еще и не справился с ней.

Джон. Хорошо, ну а как складываются отношения ближе к норме? То есть в браке «среднего» образца?

Источник: http://indbooks.in/mirror1.ru/?p=766333

Эдвард Олби

Не боюсь Вирджинии Вулф

(Кто боится Вирджинии Вульф)

Пьеса в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Марта

крупная шумливая женщина, 52 года. Выглядит несколько моложе. Полная, но не рыхлая.

Джордж

ее муж, 46 лет. Худощавый, волосы с проседью.

Хани

26 лет. Миниатюрная блондиночка, красотой не отличается.

Ник

ее муж, 30 лет. Блондин, стройный, с приятной внешностью.

Действие происходит в гостиной дома, который стоит на территории небольшого колледжа в Новой Англии.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Игры и забавы

На сцене темно. Удар в наружную дверь. Слышен смех Марты. Дверь отворяется, свет включен. Входит Марта, за ней Джордж.

Марта. А, черт…

Джордж. Ш-ш-ш-ш…

Марта. Гос-споди Иису…

Джордж. Перестань, Марта. Сейчас два часа…

Марта. Ну, Джордж!

Джордж. Извини, пожалуйста, только…

Марта. Перестань кудахтать! Вот раскудахтался!

Джордж. Уже поздно, понимаешь? Поздно!

Марта (оглядывает комнату. Подражает Бэтти Дэвис). Какое убогое жилье! Слушай, откуда это? «Какое убогое жилье!»

Джордж. Почем я знаю откуда…

Марта. А, брось! Откуда это? Ну, ты же помнишь…

Джордж. Марта…

Марта. ОТКУДА ЭТО, ЧЕРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ!

Джордж (устало). Что откуда?

Марта. Я тебе только что сказала. Только что изобразила. «Какое убогое жилье!» Хм? Откуда это?

Джордж. Понятия не имею…

Марта. Болван! Это из какого-то, черт его возьми, фильма с Бэтти Дэвис… какое-то эпическое полотно Братьев Уорнер.

Джордж. Не могу я помнить все фильмы, которые…

Марта. Тебя никто не просит запоминать все паскудные боевики Братьев Уорнер, а только одно-единственное скромненькое эпическое полотно. Там под конец у Бэтти Дэвис начинается перитонит… Она с самого начала в таком страшенном черном парике, и потом у нее перитонит, а замужем она за Джозефом Коттеном или еще за чем-то…

Джордж. За кем-то…

Марта. …за кем-то… и ее все время тянет в Чикаго, потому что она влюблена в того самого актера со шрамом… но заболевает и садится за туалетный столик…

Джордж. Какого актера? С каким шрамом?

Марта. Откуда я помню, как его там. Мне название нужно. Я хочу знать, как этот фильм называется. Садится за туалетный столик… у нее этот самый перитонит… хочет накрасить губы, но ничего не выходит… размазывает помаду по всему лицу, а в Чикаго она все равно собирается и…

Джордж. «Чикаго»! Так и называется: «Чикаго»!

Марта. Хм? Кто… что называется?

Джордж. Фильм… Фильм называется «Чикаго».

Марта. Господи боже! Ты что, совсем сдурел? «Чикаго» — это мюзикл тридцатых годов. В главной роли малышка мисс Элис Фей. С тобой с ума сойдешь!

Джордж. Может, я тогда еще под стол пешком ходил, но…

Марта. Ты это брось! Хватит! В этом фильме Бэтти Дэвис возвращается домой, проторчав целый день в бакалейной лавке…

Джордж. Она что, служит в бакалее?

Марта. Нет. Ведет хозяйство дома. Ходила в лавку за покупками. Так вот, она возвращается домой, в скромненькую комнатку скромненького коттеджа, в который ее поселил скромненький Джозеф. Коттен…

Джордж. Они женаты?

Марта (нетерпеливо). Да. Женаты. Он ее муж, она его жена. Кудах-тах-тах! Вот она входит в комнату, озирается по сторонам, ставит сумку па стол и говорит: «Какое убогое жилье!»

Пауза.

Джордж. А-а…

Пауза.

Марта. Она не удовлетворена жизнью.

Пауза.

Джордж. А-а…

Пауза.

Марта. Так как же называется этот фильм?

Джордж. Право, не знаю, Марта…

Марта. Ну так думай, думай!

Джордж. Я устал, милая… уже поздно… и кроме того…

Марта. Не понимаю, с чего бы это тебе устать… Весь день бездельничал, занятий на факультете у тебя не было, и вообще ничего…

Джордж. Устал, и все тут… Если бы твой отец не устраивал этих сборищ каждую субботу, чтоб им пусто было…

Марта. Бедный, бедный Джордж…

Джордж (брюзгливо). Говорю тебе как есть.

Марта. Ты ведь ничего на этом сборище не делал и никогда ничего не делаешь. Никогда ни во что не вмешиваешься. Сидишь сиднем и занимаешься болтовней.

Джордж. А что тебе от меня надо? Чтобы я вел себя, как ты? Слонялся бы весь вечер от одного к другому и блеял бы им первое, что придет в голову?

Марта (блеющим голосом). Я не блею.

Джордж (тихо). Ну хорошо… ты не блеешь.

Марта (обиженно). Я не блею.

Джордж. Хорошо. Я уже сказал, ты не блеешь.

Марта (надувшись). Дай мне выпить.

Джордж. Что?

Марта (все еще вполголоса). Я сказала, дай мне выпить.

Джордж (идет к передвижному бару). Ну что ж, на сон грядущий нам обоим не повредит…

Марта. На сон грядущий? Ты что, смеешься? Сейчас гости придут.

Джордж (не веря своим ушам). Кто придет?

Марта. Гости. ГОСТИ.

Джордж. ГОСТИ!

Марта. Да… гости, люди… К нам придут гости.

Джордж. Когда?

Марта. Сию минуту.

Джордж. Господи помилуй! Марта… ты знаешь, который час?.. КТО придет?

Марта. Имяреки.

Джордж. Кто?

Марта. ИМЯРЕКИ!

Джордж. Какие имяреки?

Марта. Я, Джордж, не помню, как их там… Ты познакомился с ними сегодня вечером… Они новички… Он на математическом факультете или где-то там еще…

Джордж. Да кто… что за люди?

Марта. Ты познакомился с ними сегодня вечером, Джордж.

Джордж. Не помню, чтобы я там с кем-нибудь знакомился.

Марта. Нет, познакомился… Дай мне стакан… Он на математическом факультете… Лет тридцати, блондин и…

Джордж. …и интересный…

Марта. Да… и интересный…

Джордж. Все понятно.

Марта. …а жена у него… так, маленький мышонок, ни бедер, ничего.

Джордж (неопределенно). А-а…

Марта. Ну, вспомнил?

Джордж. Кажется, да, Марта… Но зачем они к нам явятся сейчас?

Марта (безапелляционно). Затем, что папа просил, чтобы мы их приголубили. Вот зачем.

Джордж (обескураженный). О господи!

Марта. Дадут мне когда-нибудь выпить? Папа просил, чтобы мы их приголубили. Спасибо.

Джордж. Но почему в такое время? Третий час ночи и…

Марта. Потому что папа просил, чтобы мы их приголубили!

Джордж. Да, но твой отец вряд ли хотел, чтобы мы проторчали с ними всю НОЧЬ напролет. Можно было бы пригласить их как-нибудь на воскресенье или…

Марта. Ладно, не волнуйся… И вообще воскресенье уже наступило… Сейчас раннее воскресное утро.

Джордж. Да, но это… это нелепо…

Марта. Пригласили, и точка, о чем сейчас говорить?

Джордж (сдав позиции, но в ярости). Хорошо. Но где они? Если у нас гости, так где же они?

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=135453&p=1

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *