.

Дональд вудс винникотт

Винникотт Дональдс — Разговор с родителями

Аннотация:
Великий английский детский психиатр и психоаналитик Дональд Вудс Винникотт (его идеи оказали влияние и на педиатрию, в частности, на Б. Спока) не верил в советы и рекомендации. Более того, считал их вредными, лишающими родителей интуитивной мудрости и уверенности в себе. Тогда о чем же ему, крупнейшему профессионалу, было разговаривать с этими самыми родителями?А вот об этой их интуитивной мудрости и о том, что за ней стоит. С удивительной прямотой, тепло и без сентиментальности он говорит о таких вещах, о которых говорить не принято, но которые существуют. Например, о моментах, когда мы не любим своего ребенка, а он не любит нас. И о необходимости таких моментов в сложном деле любви. О детской ревности. О стремлении быть идеальной матерью и о том, почему ребенку больше нужна обычная, несовершенная.Своей откровенностью эта книга почти пугает — и ею же притягивает. Она поддерживает и ободряет, не внушая ложных надежд на то, что «кто-то знает лучше». Ее совершенно необходимо читать профессионалам-врачам, педагогам, психологам, — потому что для них это работа классика, впервые переведенная на русский язык. Но по-настоящему она все-таки адресована тем, кого Винникотт знал, понимал и кому служил все долгие годы своей медицинской практики — тем, у кого были, есть и будут маленькие дети.

Источник: https://royallib.com/book/vinnikott_donalds/razgovor_s_roditelyami.html

Читать онлайн «Разговор с родителями» автора Винникотт Дональд Вудс — RuLit — Страница 1

Дональдс Вудс Винникот

Разговор с родителями

Нестрашный психоанализ Винникотта

Когда пишешь предисловие к такой книге, как эта, так и хочется начать его словами:

«Дорогой читатель!

Вы держите в руках совершенно удивительную, замечательную книгу. Она настолько хороша, что даже не верится.»

Автор этих строк давно занимается психотерапией и психологическим консультированием. И пока книгу готовили к печати, я страшно радовалась, что теперь мои пациентки смогут ее прочесть. Некоторым молодым мамам даже зачитывались вслух отрывки и, на мой взгляд, с хорошим терапевтическим эффектом. Очевидно, что это не так, но порой я ловила себя на мысли, что, будь у них раньше возможность прочесть эту книгу, они не стали бы моими пациентками.

В основном (кроме первой и последней глав) ее составляют тексты радиопередач, проведенных Винникоттом на Би-Би-Си в 50-60-е годы. То есть это настолько «популярный жанр», что дальше некуда. Дальше — только телевидение. Но книга оказалась уникальной в своем роде и может быть адресована как широкому кругу читателей, так и психологам-профессионалам.

Для «широкого круга» — не говоря о том, что это просто интересно — это еще и очень полезно. В частности, потому, что вырабатывает некоторый иммунитет против характерных для нашего времени явлений псевдомедицинской пропаганды. Винникотт всегда писал и говорил, что родители — и в основном «достаточно хорошая мать» — все делают правильно, если не забивать им голову всякой ерундой. Во все времена матери умели обеспечить ребенку необходимое. Дети как-то вырастали, обычно — нормальные, а часто еще и очень неплохие. Если же родители все делают правильно, им остается только объяснить, почему у них это получается, и тогда не будет ненужных сомнений и недоумений. Кто-то, не помню кто, назвал эту сторону деятельности Винникотта (обучение родителей, учителей, социальных работников) «доктринальной детоксикацией».

Для людей, более-менее знакомых с идеями современного психоанализа и детской психологии, чрезвычайно интересно будет увидеть, как Винникотт умеет ввести читателя (и слушателя) в понимание сути многих сложных современных концепций, не упрощая и не поясняя их, так сказать, натуралистически. Понимание это можно назвать образным, интуитивным или метафорическим (наш перевод вряд ли может сравниться в этом отношении с оригиналом). Придет время, будет и у нас издан «академический» Винникотт с тремя комментариями на каждую шутку или метафору, что несколько приблизит авторскую речь к ее изначальной емкости и богатству. Правда, обычным родителям такую книжку читать будет не с руки, а Винникотт говорил и вообще работал в первую очередь для них. Как бы там ни было, надеемся, что некоторые читатели получат удовольствие от неожиданного узнавания (угадывания, поскольку слова автор использует другие) таких знаменитых понятий психоанализа, как «зеркало» или «Имя отца» Ж. Лакана, «параноидно-шизоидная позиция» М. Кляйн, «переходный объект» самого Винникотта. Если же читателю не знакомы эти термины, тоже не беда. Что толку в названиях, как говорит Винникотт.

Но ясно, насколько серьезны и важны для современных психоаналитических теорий те вопросы, которые поднимаются в этой простенькой книжке для мам, которые будут читать ее в перерыве между стиркой пеленок и приготовлением кашки. И что самое удивительное — все понятно.

(Заметим в скобках, что трудно найти сегодня книгу по психоанализу, в которой не отводилось бы существенное место Винникотту, причем вне зависимости от теоретических предпочтений авторов. Винникотта любят все. Даже лаканисты, уважающие в основном только Фрейда и Лакана, иногда делают для него исключение.)

А что же может дать эта — популярная — книга хорошо осведомленному психологу или психоаналитику? Вряд ли эти тексты станут для них, так сказать, информативными, но все равно чтение будет поучительным. Да ведь и вообще психоанализ меньше всего занимается «информацией». Психоанализ занимается разговорами (вспомним «talking cure» фройляйн Анны О.) А в этой книге действительно почти одни разговоры — «разговор» автора с родителями, построенный часто на реальных разговорах мам друг с другом и с ведущим. Винникотт рассматривает именно пару мать — ребенок, и еще не владеющий словом ребенок как бы говорит через мать. Тексты Винникота наглядно убеждают, что самые сложные концепции психоанализа — не абстракция, существующая на бумаге и в воображении исследователя, а живая ткань бытия детей и взрослых, доступная наблюдению и пониманию.

Словом, книга Винникота интересна всем и каждому, и мы очень рекомендуем Вам ее прочесть, особенно если Вы обладаете некоторым любопытством и желанием интересно и радостно жить вместе со своими детьми.

Источник: https://www.rulit.me/books/razgovor-s-roditelyami-read-222777-1.html

Биография

Дональд Винникотт родился 7 апреля 1896 года в Плимуте, графство Девон. Он был третьим ребёнком в семье Фридерика Винникотта и Элизабет, в девичестве Вудс. Его отец в течение многих лет был мэром Плимута, а в 1924 году стал пэром.

Д. Винникотт был послушным ребёнком, рос в любви и заботе со стороны матери и старших сестёр. Занимался спортом и был лучшим бегуном в школе. Увлекался биологией и учением Ч. Дарвина и решил стать врачом. В 13 лет начинает изучать медицину в частной школе, а затем в иезуитском колледже Кембриджа. Во время Первой мировой войны, в 1917 году, уходит добровольцем на военно-морской флот, где служит судовым врачом. После войны продолжает и заканчивает в 1920 году обучение в Королевском колледже Кембриджа.

В 1923 году начал работать педиатром в лондонской детской больнице на Паддингтон Грин, где прослужил 40 лет. За свою многолетнюю практику имел дело с 60 тыс. детей и их семьями. На терапевтических сеансах использовал разработанную им технику «игры в каракули».

Заинтересовавшись психоаналитическими идеями, проходит анализ у английского психоаналитика Дж. Стречи. В 1927 году становится членом Британского психоаналитического общества, в 1934 году получает квалификацию психоаналитика, работающего со взрослыми, а в 1935 году получил квалификацию детского психоаналитика. В дальнейшем обучался у Дж. Рикмана и М. Кляйн.

В начале своей психоаналитической деятельности был близок к Мелани Кляйн, развивал её психоаналитический подход, однако со временем переосмыслил ряд идей кляйнинской школы и выступил против её радикализма в психоанализе. После раскола Британского психоаналитического общества на сторонников М. Кляйн и А. Фрейд, Д. Винникотт не принял ни одну, ни другую сторону, войдя в группу независимых психоаналитиков.

Во время Второй мировой войны Д. Винникотт был консультантом Правительственного эвакуационного проекта. В этот период он работал с детьми, имеющими серьёзные нарушения, обусловленные эвакуацией из Лондона и других городов и отрывом от своих семей. Это позволило глубже понять важную роль матери в жизни ребёнка.

После войны Д. Винникотт стал директором педиатрической службы Лондонской психоаналитической клиники, читал лекции, вёл частную практику. Винникотту были присвоены почетные звания члена Королевского колледжа врачей и Британского психологического общества. Дважды (в 1956—1959 и 1965—1968) избирался президентом Британского психоаналитического общества.

28 января 1971 года Д. Винникотт скончался от инфаркта.

Исследовательские интересы

Винникота отличало особое внимание к символическим аспектам душевной жизни, отсюда его внимание к переходным объектам, к игре.

Концепция внутренней реальности

Разрабатывал концепцию внутренней реальности, противопоставляя понятие «внутренней реальности» понятию «психической реальности».

«Понятие „психическая реальность“ не оставляет места для фантазий; понятие „внутренняя реальность“ предполагает существование и внутреннего, и внешнего мира, а следовательно, также существование ограничивающей мембраны, которая относится к тому, что я сегодня назвал бы психосомой».

В формировании внутренней реальности, согласно Д. В. Винникотту, принимают участие 3 процесса:

  • интеграция психических феноменов. Винникотт считал, что в самом начале личность является неинтегрированной, в неблагоприятных условиях личность может возвращаться (регрессировать) к состоянию первичной неинтегрированности. Во внутренней реальности могут появляться диссоциации, когда интеграция осуществляется не до конца
  • персонализация
  • реализация

«Достаточно хорошая мать»

Винникотт ввел в обиход понятие «достаточно хорошие матери», суть которого заключается в том, что незначительные ошибки родителей, хоть и огорчают ребёнка, необходимы для его развития, поскольку формируют представление о любящей матери.

Публикации на русском языке

Книги

  • Винникотт Д.В. Игра и реальность. — М.: Институт общегуманитарных исследований, 2002.
  • Винникотт Д.В. Семья и развитие личности. Мать и дитя. — М.: Литур, 2004.
  • Винникотт Д.В. Пигля. Отчет о психоаналитическом лечении маленькой девочки. — М.: Класс, 2006.
  • Винникотт Д.В. Маленькие дети и их матери. — М.: Класс, 2007.
  • Винникотт Д.В. Разговор с родителями. — М.: Класс, 2011.

Статьи

  • Винникотт Д.В. Искажение Эго в терминах истинного и ложного Я // «Консультативная психология и психотерапия», 2006, № 1, с. 5-19.
  • Винникотт Д.В. Способность быть в одиночестве // «Журнал практической психологии и психоанализа», 2002, № 4.
  • Винникотт Д.В. Психосоматическое заболевание в позитивном и негативном аспектах // «Журнал практической психологии и психоанализа», 2003, №3.
  • Винникотт Д.В. Теория родительско-младенческих отношений // «Журнал практической психологии и психоанализа», 2005, №2.
  • Винникотт Д.В. Использование объекта и построение отношений через идентификацию // «Журнал практической психологии и психоанализа», 2004, №1.
  • Винникотт Д.В. Переходные объекты и переходные явления. Исследование первого «не-я» предмета. (1953) // «Антология современного психоанализа», М.: Институт психологии РАН, 2000

Издания о нём, его деятельности и идеях

  • Хегай Л. Д. В. Винникотт и аналитическая психология. — М.: КДУ, Добросвет, 2009.
  • Немировский К. Винникотт и Кохут. Новые перспективы в психоанализе, психотерапии и психиатрии. — М.: Когито-Центр, 2010.
  • Змановская Е. В. Концепция внутренней реальности Д. Винникотта // «Современный психоанализ. Теория и практика». — СПб.: Питер, 2011. — c. 99-104.
  • М. Масуд Р. Хан Творчество Д.Винникотта // «Журнал практической психологии и психоанализа», 2002, №1.
  • Психоаналитические афоризмы VII. — Дональд Винникотт // «Журнал практической психологии и психоанализа», 2005, №4.

Ссылки

  • Персональный сайт (англ.), (исп.)
  • Биография (англ.)
  • Сайт Фонда Винникотта (англ.)
  • Сайт, посвященный Д.Винникотту (рус.)
  • Биография (рус.)
  • Книги Д.Винникотта on line (рус.)
  • Биография Дональда В. Винникотта. Список работ (на английском). Книги Д.Винникотта on line
  • Работы Д.Винникотта и др. психоаналитиков

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B8%D0%BD%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D1%82%D1%82,_%D0%94%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%B4_%D0%92%D1%83%D0%B4%D1%81

В интервью Алекса Левитаса которое он давал Леониду Бугаеву я услышал неизвестный мне термин «Достаточно хорошая мать»
Британский психотерапевт и педиатр Дональд Винникотт

«Термин «достаточно хорошая мать» появился в 1965 году, и с тех пор это понятие может служить противоядием от нереального стремления стать «безупречной» матерью. Достаточно хорошая мать делает все, что в ее силах, понимая, что иногда может совершить ошибку, но чаще будет поступать правильно. Она учится доверять своим собственным суждениям. В конце концов, она лучше знает своего ребенка, чем кто-либо другой, включая специалистов. Ей необходима вера в свои способности поступать правильно, даже в ситуациях, когда другие не разделяют ее подход к воспитанию. «Достаточно хорошая мать понимает, что в действительности не существует идеального способа растить детей, — говорит д-р Поуп. — Она знает, что не существует свода правил.
Она отдает себе отчет, что будет делать ошибки.
Она исходит из той связи, которая имеется между ней и ребенком, из того, что она знает о себе и о своем малыше. Она дорожит своими отношениями с ребенком больше, чем чьим-либо мнением».
А уж его-то вы неизбежно услышите, будут ли это мудрые слова вашей матери или рекомендации из последней книги о воспитании, или мнение прохожего, который интересуется, почему вы не спеленали малыша потуже. Часто в этом хоре голосов трудно услышать ваш собственный, который как раз-то вам и нужен. «Но сначала вам необходимо проникнуться мыслью, что вы способны проявлять некоторую мудрость», — советует д-р Поуп.
Иногда она советует матерям вести записи, чтобы не терять свои находки и свои знания. Она рекомендует также читать и выслушивать как можно больше разных мнений. «Тогда вы увидите, насколько они противоречивы, и это заставит вас следовать своим собственным взглядам, выработать собственную позицию в качестве матери, — говорит она. — Вам необходимо осознать, что вы идете своим собственным путем; это пугает, но одновременно и вдохновляет. Вы лучший эксперт, которого вы можете иметь».

Диана Мейер рассказывает, что она научилась всему, что теперь знает о детях, воспитывая своих ребятишек. «Когда я вернулась домой из больницы со своим старшим сыном Джейсоном, я никак не могла решить, как мне реагировать на его плач. В одной книге говорилось, что лучше всего взять ребенка на руки, в другой советовалось противоположное. Меня учила моя мать, давала советы свекровь. Так как же я поступила? Когда Джейсон плакал, у меня появлялась непреодолимая потребность брать его на руки и успокаивать. Так я и делала. Я чувствовала, что поступаю правильно. Больше я никогда не сомневалась в этом».
История создания термина «Достаточно хорошая мать»

А теперь слова самого автора:

Как сказать что-то новое на избитую тему? Мое имя у людей ассоциируется со словами, взятыми для заголовка этой главы, и сначала, пожалуй, я объяснюсь по этому поводу.

Однажды летом 1949 года я отправился в бар с режиссером Би-Би-Си Изой Бензи, теперь уже ушедшей на пенсию, однако для меня незабвенной (именно она тогда предложила, чтобы я выступил с серией из девяти бесед на любую интересную мне тему). Изе требовалось броское название для серии радиопередач — а я не подозревал…

Я не склонен, ответил я, указывать другим, что им делать. Да и сам этого не знаю … Но могу рассказать матерям о том, что они и так успешно делают, — только потому, что каждая предана своему ребенку или, может быть, близнецам. Обычно, сказал я, ребенок, с самого начала оставленный без “квалифицированного” ухода, — это исключение. Иза Бензи схватывала на лету. “Отлично! — заметила она. — Обычная преданная мать!” Вот как все это было.

Представьте, сколько мне досталось насмешек из-за этой фразы. Многие думают, что матери вызывают у меня сентиментальность, будто я идеализирую матерей и не принимаю во внимание отцов, будто не способен понять, что некоторые матери действительно плохи — чтобы не сказать, совсем невыносимы. Мне пришлось примириться с этими маленькими неудобствами, потому что я не стыжусь того, что заключено в этих словах.

Другого рода критика исходит от тех, кто слышал, как я говорил, что одним из факторов в этиологии аутизма является то, что мать ребенка не сумела быть ему “обычной преданной матерью”. Но зачем же пренебрегать логикой? Отсутствие или недостаток того, что мы называем “преданностью” и считаем по-настоящему важным, естественно, будет иметь неприятные последствия. Я вернусь к этому позже — обсуждая смысл, который мы вкладываем в понятие “вины”.

Я понимаю, что не избежать очевидных вещей. И это банально, когда я объясняю, что под “преданностью” я понимаю просто преданность. У вас, например, есть обязанность — украшать цветами алтарь церкви в конце недели. Раз взялись, то уже не забудете. По пятницам вы спокойны: цветы — вот они, приготовлены. А свалит грипп — начнете обзванивать прихожан или передадите с молочником кому-нибудь просьбу выполнить за вас эту обязанность, хотя и больно думать, что с ней кто-то справится без вас. Но такого просто не бывает, чтобы прихожане собрались в воскресенье, а алтарь — не убран… или увядшие цветы в грязных вазах обезображивают святое место. Однако, надеюсь, что с понедельника по четверг находятся другие дела и вас не гложет беспокойство из-за цветов. Эта забота где-то дремлет в вашей голове, а пробуждается и начинает вас будоражить в пятницу или, возможно, в субботу.

Так и женщин безотвязно не поглощает мысль о том, что их обязанность — ухаживать за детьми. Они играют в гольф, бывают полностью поглощены работой, им вполне удаются разные мужские занятия: проявлять безответственность, считать все само собой разумеющимся, тратить время на автомотогонки. Это их “понедельник”, “вторник”, “среда”, “четверг” — если прибегнуть к аналогии с цветами для алтаря.

Но однажды они обнаруживают, что стали хозяйками при новых человеческих существах, решивших поселиться под их крышей и, как Роберт Морли в пьесе “Человек, который пришел к обеду” , предъявляющих требование за требованием; только когда-нибудь в отдаленном будущем они вновь обретут мир и покой, вновь получат возможность для самовыражения более непосредственным образом. В эти же долгие “пятницу”, “субботу”, “воскресенье” женщины выражают себя через идентификацию с тем, что при благоприятных обстоятельствах станет младенцем, который у них родится, и затем обретет независимость и примется кусать кормящую его руку.

К счастью, у женщин есть девять месяцев, чтобы постепенно переключиться с одной формы эгоизма на другую. Нечто похожее происходит и с отцами, а также с теми, кто решил стать приемными родителями. Они обдумывают саму возможность усыновления, добиваются ее осуществления, но момент “материализации” ребенка иногда сопровождается разочарованием: люди уже не уверены, что они его хотят.

Подчеркну важность подготовительного периода. В пору обучения на медицинском факультете у меня был друг — поэт. Благодаря ему мы, студенты, обзавелись отличным жильем в трущобах Северного Кенсингтона. Вот как это получилось.

Мой друг, очень высокий, праздный, с неизменной сигаретой во рту, брел по улице, пока не увидел симпатичный с виду дом. Он позвонил. Дверь открыла женщина, лицо которой ему понравилось. Мой друг сказал: “Я хотел бы снять здесь комнату”. Она ответила: “У меня есть свободная. Когда вы переедете?” Он сказал: “Я уже переехал”. Он вошел в дом, и когда ему показали спальню, сказал: “Мне что-то нездоровится, я сразу и лягу. В котором часу у вас чай?” Он лег в постель — и пролежал полгода… За несколько дней мы все там прекрасно устроились, но наш поэт остался любимцем хозяйки.

Но природа распорядилась так, что младенцы не выбирают себе матерей. Младенцы просто “являются” к ним, а матерям отпущено время, чтобы переориентироваться. У матери есть несколько месяцев, чтобы привыкнуть к тому, что теперь ее ориентиром будет не солнце на востоке, а нечто в самом центре ее существа (или этот центр несколько смещен?).

Как вы знаете (и, я думаю, каждый согласится со мной), обычно женщина вступает в фазу — из которой обычно выходит через несколько недель или месяцев после родов, — когда она в высокой степени является своим младенцем, а ее младенец — ею самой. И здесь нет никакой мистики. В конце концов, она когда-то была грудным ребенком и в ней живет память о своем младенчестве, а также память о том, как о ней заботились. Эти воспоминания служат либо подспорьем, либо помехой для ее собственного материнского опыта.

Я думаю, что ко времени появления ребенка на свет мать — если о ней достаточно заботится муж или государство, или и муж, и государство, — готова действовать, прекрасно зная нужды ребенка. Я говорю не о том, что она знает, голоден ребенок или нет, и другие простейшие вещи; я имею в виду те многочисленные тонкости, для которых только мой друг поэт сумел бы найти верные слова. Я же склонен использовать слово “холдинг” , распространяя его значение на все, чем является мать и что она делает для своего ребенка в это время. Я считаю это время критическим, но боюсь произносить подобные слова, потому что это может заставить женщину действовать сознательно как раз там, где она естественно действует естественным образом. Это то знание, которое ей не почерпнуть из книг. Ей даже Спок ни к чему, когда она чувствует: младенца нужно взять на руки или положить, не трогать или перевернуть; если она понимает, что самым важным является простейшее из переживаний, основанное на контакте без действия, которое дает возможность двум отдельным существам чувствовать себя как одно целое. Это дает возможность ребенку быть, из которой затем вырастает способность действовать и испытывать воздействие. Здесь заключена основа того, что постепенно для ребенка станет бытием-через-собственный-опыт.

Все эти действия матери совершенно незначительны, но, повторяемые раз за разом, они дают ребенку основу способности ощущать себя реально существующим. С этой способностью ребенок может смело встретиться с миром, или, я мог бы сказать, — устремляться вперед в унаследованном им процессе взросления.

Когда эти условия созданы — обычно так и бывает, — у ребенка появляется возможность развить способность испытывать чувства, которые в какой-то мере соответствуют чувствам, испытываемым матерью, идентифицирующейся с ним, или лучше сказать, полностью отдающейся ребенку и заботе о нем.

Через три или четыре месяца после рождения ребенок может быть способен продемонстрировать, что он знает, что это такое — быть матерью, то есть матерью в ее состоянии “преданности” (“посвященности”) чему-то, то есть когда она фактически не является самой собой.

Следует помнить, что требуется длительное время, прежде чем способности, впервые возникающие в начале жизни, разовьются в более или менее отлаженный механизм психической деятельности ребенка. То, что имелось в некий момент, позже может быть утрачено. Но более сложное развивается только из самого простого, и сложность здорового ума, здоровой личности является результатом постепенного, последовательного роста, всегда от простого к сложному.

Приходит время, когда ребенку становится необходимо, чтобы мать потерпела “неудачу” в своих стараниях приспособиться к нему. Эта “неудача” — тоже постепенный процесс, о котором не узнать из книг. Человеческому детенышу было бы скучно по-прежнему ощущать себя всемогущим, когда уже сформировался “аппарат”, позволяющий справляться с фрустрацией и относительным несовершенством окружения. Большое удовлетворение доставляет гнев — при условии, что не ведет к отчаянию.

Любые родители поймут, что я имею в виду, когда говорю, что хотя вы и обрекаете ребенка на ужаснейшие фрустрации, вы никогда не бросите его в отчаянье, то есть ваше “я” всегда доступно для “я” ребенка. Не бывает так, чтобы младенец проснулся, расплакался — и никто его не услышал бы. А пользуясь языком более поздней ступени, скажу: вы не пытались отделаться от вашего ребенка, прибегнув ко лжи. Конечно, вышесказанное подразумевает не только то, что мать оказалась способна посвятить себя заботе о ребенке, но также то, что ей повезло. Нет надобности перечислять невзгоды, которые могут обрушиться даже на самую благополучную семью. Приведу три примера, чтобы проиллюстрировать три типа сложностей. Первый — чистая случайность: мать тяжело заболела, умирает и бросает ребенка, чего никогда не сделала бы, будь она жива. Или она вновь забеременела, прежде чем считала приемлемым. Возможно, в какой-то степени она сама ответственна за это, впрочем, здесь случай не простой. Или же мать впадает в депрессию, и хотя понимает, что лишает ребенка необходимого, ничего не может поделать со своим настроением, часто являющимся реакцией на неприятности личного характера. В этом случае причина осложнений, конечно, кроется в ней самой, но никто не станет ее обвинять.

Иными словами, по самым разным причинам дети бывают оставлены в то время, когда еще не способны справиться с фактом ухода матери, — и это ранит и калечит их зарождающуюся личность.

Наблюдая процесс развития ребенка во всей его сложности, мы должны быть способны сказать: в этом конкретном случае мать не сумела быть “обычной преданной матерью”, причем сказать, никого в этом не обвиняя.

Вернусь к понятию вины. Я не хочу искать виновных. Матери и отцы обычно обвиняют себя, но это совсем другое; в самом деле, они обвиняют себя буквально во всем — например в том, что их ребенок страдает болезнью Дауна, за что они, конечно же, не несут ответственности.

Но мы должны быть способны видеть этиологию и, если необходимо, констатировать, что некоторые неудачи процесса развития, с которыми мы встречаемся, проистекают из неудачи матери при попытке быть “обычной преданной матерью” (или, другими словами, из отсутствия “фактора обычной преданной матери”) в определенный момент или на протяжении целой фазы развития. Это не имеет ничего общего с моральной ответственностью. Это совсем иная тема.

Однако есть одна особая причина распределить этиологическую важность. Она заключается в том, что нет другого способа понять позитивное значение “фактора обычной преданной матери” — то есть того, что каждому ребенку жизненно необходимо получать чью-то поддержку на ранних ступенях психического развития, или психосоматического развития, или, я бы сказал, развития человеческой личности, вначале совершенно незрелой и абсолютно зависимой.

Я не верю в легенду о Ромуле и Рэме, при всем моем уважении к волчицам. Не стану говорить, что мы, мужчины и женщины, чем-то обязаны той, которая для каждого из нас сделала свое материнское дело. Мы ничем не обязаны. Но мы обязаны признаться перед самими собой, что вначале мы были психологически абсолютно зависимы и это “абсолютно” означает Абсолютно. И нам повезло — нас встретили обычной преданностью.

* * *

Можно ли объяснить, почему мать должна суметь предельно приспособиться к нуждам ребенка, только что появившегося на свет? Легко говорить о более очевидных, хотя и менее простых потребностях подросшего ребенка или детей на той ступени развития, когда их отношения лишь с одной матерью сменяется отношениями в треугольнике. Легко заметить, что в этом случае ребенок нуждается в жесткой рамке — (сеттинге), чтобы проработать его конфликт любви и ненависти и две его основные тенденции: одну — базирующуюся на ориентации на родителя того же пола и другую — базирующуюся на ориентации на родителя противоположного пола. К этому можно относиться как к борьбе гетеро- и гомосексуальной направленностей в объектных отношениях.

Однако вам наверняка хотелось бы узнать о нуждах ребенка на самой ранней ступени развития, когда почти всегда рядом с ним находится материнская фигура, мысли которой заняты только ребенком, чья зависимость от нее на этой стадии абсолютна. Я много писал об этом и ничего лучшего не придумаю. В нескольких словах перескажу главное. В эти первые недели жизни, фактически все и определяющие, ребенок имеет возможность усвоить опыт ранних ступеней развития. Если окружение достаточно благоприятное — а вокруг должны быть люди, непосредственно заинтересованные в нем, — врожденная тенденция ребенка к росту реализуется, и он делает первые важные достижения. Какие? Назову. Для важнейшего из них есть определение “интеграция”. Все элементы, частицы ощущений и действий, формирующие конкретного ребенка, постепенно соединяются, и наступает момент интеграции, когда младенец уже представляет собой целое, хотя, конечно же, в высшей степени зависимое целое. Скажем так: поддержка материнского“я” облегчает организацию “я” ребенка. В конечном счете, ребенок становится способным утверждать свою индивидуальность, у него даже появляется чувство идентичности. Процесс кажется очень простым, если все идет хорошо, а основу этого процесса составляет ранняя связь, устанавливающаяся между младенцем и матерью, когда они являются единым целым. Здесь нет никакой мистики. Мать идентифицируется с ребенком чрезвычайно сложным образом: она чувствует себя им, разумеется, оставаясь взрослым человеком. С другой стороны, ребенок переживает свою идентичность с матерью в моменты контакта, являющиеся скорее не его достижением, а отношениями, которые стали возможными благодаря матери. С точки зрения ребенка, на свете нет ничего кроме него самого, и поэтому вначале мать — тоже часть ребенка. Иначе говоря, это то, что называют “первичной идентификацией”. Это начало начал, отсюда получают смысл простые слова — такие, как “быть” (being).

Можно пользоваться “офранцуженным” словом — “существовать” (existing) — и говорить о существовании; в философии это называют экзистенциализмом, но я почему-то предпочитаю отталкиваться от слова “бытие” и утверждения “я есть”. Важно понимать, что “я есть” (I am) — первоначально означает “я есть вместе с другим человеческим существом”, которое еще не является отдельным. По этой причине правильнее употреблять слово “бытие”, а не “я есть”, относящееся к следующей стадии. Я не преувеличу, если скажу, что “быть” (being) — начало всего, без него слова “действовать” (doing) и “испытывать воздействие” (being done to) ничего не значат. Да, можно вовлечь ребенка в процесс принятия пищи и в функционирование на физическом уровне, но он не переживает этого как опыт, пока все это не основано на такой величине, как простое бытие, которой достаточно для формирования “я”, то есть в конечном счете — личности.

Противоположностью интеграции является неудача интеграции, или дезинтеграция, расщепление цельности. Это непереносимо. Это одна из основных немыслимых форм тревоги, а предотвратить ее может обычная забота, которую почти все дети получают от взрослых. Укажу еще на один-два основных аспекта роста. Не следует считать, что психика ребенка обязательно успешно формируется вместе с сомой, то есть с телом и его функциями. Психосоматическое существование является достижением. И хотя такого рода единство базируется на врожденной тенденции роста, оно не реализуется без активного участия взрослого человека — того, кто нянчит ребенка (осуществляет холдинг) и заботится о нем. Провал в этой области имеет отношение к нарушению телесного здоровья, что фактически проистекает из нечеткости личностной структуры. Такая “поломка” на ранних этапах роста немедленно приводит нас к совокупности симптомов, характерных для пациентов психиатрических клиник, поэтому предупреждение заболеваний психики начинается с заботы о младенце — с того, что естественно получается у матери, желающей иметь ребенка и заботиться о нем.

Другой момент связан с началом объектных отношений. Этот момент ведет к сложным понятиям психологии. Однако вам будет нетрудно распознать, что объекты — при условии удовлетворительных отношений между ребенком и матерью — могут использоваться ребенком символически. Например, есть не только большой палец для сосания — его еще можно схватить и держать, и эта возможность позволит ему позже играть в игрушки. Если этого не происходит, у ребенка не развивается способность к отношениям с объектами.

Хотя мы говорим вроде бы о самом простом, речь идет о вещах жизненной важности, которые являются основой для психического здоровья. Разумеется, многое оформляется на более поздних ступенях развития, но только при условии удачного начала все, что происходит потом, даст положительный эффект. Иногда матерей будоражит мысль, что все, что они делают, имеет огромное значение, и в таком случае лучше не говорить им этого. Иначе они начинают обдумывать свои действия и хуже с ними справляются. Научиться материнству невозможно, и тревога не может служить заменой очень простой любви почти физического свойства. Тогда зачем трудиться и разбирать все эти вопросы? Я убежден: кто-то должен взять на себя такой труд, потому что в противном случае мы забудем о том, как важны отношения матери и младенца на самой ранней ступени его развития. Забудем и, не задумываясь, станем вмешиваться, чего как раз делать не следует. Если мать — без особых усилий — способна быть матерью, мы никогда не должны вмешиваться. Она не сможет защитить себя, потому что просто не поймет, в чем ее обвиняют. А мы покалечим ее. Только это будет не перелом ноги, не кровоточащая рана на руке. Все это обернется изувеченной психикой ее ребенка. Как часто мать тратит долгие годы, пытаясь исцелить увечье, которое фактически нанесли мы, без надобности вмешавшись во что-то столь простое, что кажется неважным.

Tags: Секреты Успеха, Успех

Источник: https://yurymihalich.livejournal.com/352666.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *