.

Феномен горькой конфеты

Развитие личности в онтогенезе. Феномен горькой конфеты

Рождается человек — сразу ему нужна личность? Нет, конечно. Сразу необходимо обеспечивать нужды его организма. В возрастной психологии есть целый ряд кризисов личности: 3-х, 7-ми лет, подростковый кризис, кризис среднего возраста. Личность нужна для решения проблем. Где же ее искать? Когда мы говорим о личности, мы всегда говорим «быть или не быть»: она может возникнуть, может и не возникнуть. Первое рождение личности происходит в возрасте трех лет. Почему мы так предполагаем? Потому, что именно трехлетка заявляет нам о себе «я». «Я все хочу, я сам, я это сделаю сам». Он что-то может сделать сам? Наверное то, что ему положено: умыться, одеться, он все-таки должен мочь сделать, а в остальном? Ни о какой самостоятельности здесь речи не идет в принципе. То есть, личность здесь тоже существует внутри социального индивида. Но и там, внутри социально индивида, она должна еще появиться. И тогда мы приводим пример, как она может появиться. Пример из Леонтьева называется «феномен горькой конфеты», на уровне крылатой фразы: «Личность возникает при определенном поступке, вне определенной ситуации».

Трехлетнему ребенку создаем неопределенную ситуацию. Кладем на стол какой-то предмет, сажаем ребенка на стульчик, довольно далеко от стола, надо правильное расстояние подобрать, чтоб, кажется, достанешь, а на самом деле дотянуться нельзя. И говорим: вот достанешь, не вставая со стула, получишь эту конфету. Что мы устроили ребенку? Мотивационный конфликт. С одной стороны, его привлекает конфета – награда, а с другой стороны, есть запрет вставать со стула. Спрашивается, где личность? Ну конечно здесь: это договоренность со взрослым, социокультурный запрет. Социокультурный запрет здесь выступает единый как для ребенка так и для взрослого. И пока взрослый в комнате, ребенок не встанет со стула, если конечно это послушный ребенок. Ребенок сидит, испытывает фрустрацию, но сидит, пока есть взрослый. И тогда взрослый должен выйти из комнаты. Что он и делает. Выходит из комнаты и наблюдает за ребенком, через полупрозрачное стекло.

Я видел по телевидению показывали, как ведут себя дети несколько в иной ситуации. У Алексея Николаевича не мало учеников, один из них Евгений Васильевич Субботский, профессор Ланкастерского Университета. Евгений Васильевич Субботский, защищал докторскую диссертацию по моральному развитию ребенка. Остроумнейший экспериментатор, он предложил такую ситуацию, ее можно предложить уже не трехлетке, а ребенку постарше, четырех, пяти, даже шести лет. Вот жестяная банка и в банке находятся шарики. Банка сверху почти полностью затянута материей, оставлено небольшое пространство, величиной с шарик, к примеру. Дана лопатка, надо шарик достать из банки с помощью лопатки. Достать лопаткой, получишь конфету, а если рукой — то нет. Рукой добираться нельзя. Тот же самый мотивационный конфликт. Взрослый выходит из комнаты. Было удивительно интересно смотреть, как сначала ребенок все-таки пытается достать шарик лопаткой, это невозможно сделать, он пыхтит. Шарик идет по краю коробки, доходит до самого верха и скатывается назад. И через какое-то время ребенок как-то очень быстро, как шимпанзе, ручкой, раз, шарик у него в руке, лопатка тоже. Мне кажется, что и тот трехлетка очень быстро должен встать, взять конфету и сесть назад. И в этот момент входит взрослый и говорит:

— Шарик достал рукой, наверное?

— Вот, лопаткой и достал.

— Со стула вставал?

— Нет, вот дотянулся.

— Конфета твоя. Получай.

Что ребенок сделал? Он нарушил запрет, и при этом солгал. Социальному индивиду можно лгать? Не будем мы моральными на уровне какой-нибудь морализирующей газеты: «двойной стандарт, все люди лгут, мир не совершенен…» Социальному индивиду необходимо лгать! Назовите это поприличней, например, коммерческой тайной, хранением государственной тайной, это очень серьезная вещь. Играть надо уметь и при этом надо лгать. А личности надо можно лгать? Бессмысленно. Ведь личность решает СВОЮ проблему. Как может решить СВОЮ проблему личность, которая лжет СЕБЕ. Она никогда не решит свою проблему, да и вообще, какую-либо проблему. Итак, личности лгать нельзя. Кто таков ребенок? Это личность внутри социального индивида, внутри пары, Ребенок-Взрослый. Когда дети будут играть между собой, там они будут лгать, но взрослому лгать нельзя, а он солгал. И тогда что происходит? Происходит, говорит Леонтьев, (лучше сказать может произойти) феномен, уникальное явление первого рождения личности. Ребенок ест конфету и при этом плачет. Леонтьев говорит: «Конфета оказалось горькой по личностному смыслу».

Много раз задавали этот вопрос: а какова статистика? Все ли дети лгут и все ли плачут? Рассуждать о личности на языке статистики крайне трудно, потому что это уникальное явление. Появляются новые методы, в научности которых кое-кто сомневается. «Case study» – исследование отдельного случая: даже по отдельному случаю, можно изучить личностный поступок, каждый случай интересен. Дифференциальная психология личности и общая психология существенно различаются. Давайте оставим вопрос о том, как же поступил ребенок. Заплакал он или не заплакал, пусть нас это не интересует, он как-то поступил. Мы знаем, что плюс должен стоять все-таки здесь: соблюдение социокультурного запрета.

Структура мотивов

Результатом первого рождения личности является появление структуры мотивов. Мотивы были рядоположены и ситуация была неопределенной. А теперь один из мотивов занял ведущее положение, а другой подчиненное. Иерархия мотивов, мотивы соподчинены. Леонтьев говорит: структура мотивов – это ядро личности, хотите изучать личность — изучайте мотивы. Зададим вопрос: на этапе первого рождения личности мотивы, даже ведущие мотивы, осознаются или нет? Ответ: мотивы не осознаются. И не потому, что ребенок глуп, и не потому, что он не способен к рассуждению на своем стуле, «что будет, если я встану со стула, а что будет, если не встану». Нет такого осознания. Почему? Потому, что оно не нужно. Личность-то существует внутри пары. Личность и социальный индивид – это одно и то же, и за поступки ребенка отвечает все-таки взрослый. И поэтому нужды осознавать свои мотивы, нет. Можно сказать и так: мотивы будут выполнять свои функции, они будут побуждать действовать, они будут образовывать смыслы, личностные смыслы или какие-то другие смыслы, и при этом не осознаваться. Мотивы будут продолжать действовать, даже если они не осознаются. Пройдет довольно большой период, пока у личности появиться возможность родиться второй раз. Если есть ведущий мотив, то есть и ведущие деятельности: младенчество — эмоциональное общение с матерью, раннее детство — манипуляция с предметом, дошкольник – ролевая игра, школьник – учение и т.д. Все это так, но с одной важной оговоркой: в присутствии взрослого. Стоит взрослому выйти из комнаты и распадется любая ведущая деятельность ребенка. Стоит ему выйти из комнаты в детском саду и прекратится игра, или выйти из класса в младшей школе и прекратится учение.

Когда и в каком возрасте начинается самовозможность второго рождения? Обычно говорят в подростковом возрасте. Вот здесь мне хотелось бы пояснить словечко «подростковый»: подросток — «готовый к росту». Готовый к росту, но не взрослый. В отечественной возрастной психологии, когда-то считалось, что возраст подростка строго определен с 10 до 14 лет. В одной из работ по клинической психологии, которую я недавно смотрел, был реферат диссертации, там сказано: подростковый возраст 14-20 лет. И тогда с кем я сейчас говорю? С юношами и девушками конечно, а не с подростками. А в мировой психологии не различают подростковый возраст и юношеский. Это быть может ваша сегодняшняя возможность родиться или нет второй раз. А мы возьмем кого-нибудь не из нас. Подросток или юноша должен оказаться перед самостоятельным выбором.

Простейший пример: выбор профессии, куда пойти учиться. Говорят: «будь самостоятелен». «Только сам выбираешь», говорит родитель и с пачкой зеленых бумажек ходит около приемной комиссии. Это реальность. В принципе, если человек самостоятелен, то опять же «быть или не быть». По Леонтьеву: «Второе рождение личности – это осознание ее мотивов». Пояснение. Возникает какой-то вопрос, проблема и решить ее нужно самостоятельно, нужно совершить поступок. Для чего нужна личность? Для того, чтобы избежать неопределенности. Например, ведущий мотив был: «не лги», или наоборот – «лгать можно». Ведущий мотив был вполне определен, а значит и человек начинает осознавать мотив. Зачем? Если хочешь поступить самостоятельно, то нужно осознавать основание своего поступка. Мотив – это основание поступка. Предположим, что молодой человек начинает осознавать свои мотивы, почему один ведущий, а другой подчиненный. В результате осознания может измениться структура мотивов. А раз изменилась структура мотивов, значит сменилось ядро личности.

Конечно мотивы могут не осознаваться до конца. Человек может осознавать свои мотивы в течение жизни. Если человек сделал правильный выбор и, соответственно, осознает свое назначение, смысл своей жизни, то это уникальный человек, это святой и место ему в раю. А пока человек жив, у него есть возможность совершенствования, осознания мотивов заново.

Я приведу конкретный пример. Я сейчас назову человека, имя которого затем буду упоминать часто. Мне кажется, что на высказываниях по фильмам этого человека можно построить вообще весь курс общей психологии. Этот режиссер – Андрей Тарковский. В том самом подмосковном городке, о котором я сегодня сказал, Андрей Тарковский, перед отъездом в Италию, отвечает на вопросы зрителей. Большой зал. Ему задают вопрос: Как вы относитесь к своему раннему фильму «Иваново детство»? (Фильм «Иваново детство», получил все премии мира, которые только мог получить). Он серьезно отвечает: «Я не помню этого фильма. Видите ли, когда я снимал этот фильм, я не понимал, что такое кино». То есть выбор профессии уже сделан, а что такое — моя профессия, человек тогда не понимал.

Как об этом можно было сказать грамотно и логически: внешняя мотивация была? Была. Социальная мотивация была. Хорошая компания. Знаменитые слова Высоцкого: «Где мои семнадцать лет» — они про эту компанию. Шукшин, Тарковский, Высоцкий – это друзья, юные друзья. Прекрасные учителя – Михаил Ром. У недавнего мальчишки все возможные награды мира. Альберто Моравиа и Жан Поль Сартр, спорили о фильме «Иваново детство». Все, никаких комплексов неполноценности нет, можно начинать работать.

Из фильма «Андрей Рублев», говорит Тарковский, я начал постепенно понимать, чем я занимаюсь. То есть, происходит становление внутренней мотивации. Обычно слово «внутренней» мы понимаем так: это моя собственная мотивация, внутренняя. Здесь это не так. Внутренняя мотивация – это мотивация той деятельности, которой занимается человек, это предметно-специфическая мотивация. Специфическая, для данной деятельности. Он снимает кино, значит он должен понимать смысл данного искусства.

Тарковский в течении жизни, начиная с «Андрея Рублева», писал книгу, под названием «Запечатленное время». Запечатленное время — вот что такое искусство кино. Каждый фильм Тарковского — это попытка понять внутреннюю мотивацию своей профессии. Внутреннюю мотивацию своего выбора, правилен ли он. Для многих очевидно, что этот выбор правильный и тогда мы говорим, что в течении, жизни человек может как бы входить в профессию и естественно рождаться, вновь и вновь. Рождаться второй раз.

Я выражу свое личное мнение: личность рождается именно дважды, а скажем не трижды, потому что может показаться, что сколько поступков, столько рождений. На самом деле личность действительно рождается лишь дважды. Сначала в совершенном поступке, обычно под руководством, а затем в сознании. И вот этот процесс осознания мотивов, он может быть очень длительным и там каждая задача является второй, всегда новой, творческой, когда нельзя опереться на собственный опыт.

Когда осознаешь свои мотивы, то интересно знать, по каким критериям выбирать. Вот как определить где культурное произведение, а где нет. Принципы даны, но как их применить на практике? Скажем сказано: ложка – это культурный предмет, он изменяет естественные движения руки. Когда говоришь о древности, вроде все хорошо, скажем трагедии и комедии Шекспира – это предметы культуры, но еще не гарантия, что они считались таковыми в то время, когда создавались. То есть культура древности, известная нам, освободилась от сора, осталось только необходимое.

А как разобраться в том, где культура сейчас?

Первый пример. Книга Джойса «Улисс» в свое время считалась порнографической, ее не печатали по цензурным соображениям. И обращались к Юнгу, для того, чтобы тот сказал — это культура или нет. И Юнг ответил «да», и тогда были приняты какие-то решения. А вот сегодня, возьмем молодежную популярную музыку, как разобраться в обилии ансамблей и групп, где порнография, а где эротика? Я, разумеется, говорю в условном смысле. Порнография — это разнузданная страсть и вообще-то, скажем, показывать по телевидению ее не надо. Я говорю не только о сексуальном материале, о любом. Порнография – это не укрощенная страсть, а эротика – это преобразование страсти, это культура, средство преобразования природы.

Простейший пример: в конце 80-х годов Москву посещали люберецкие хулиганы-драчуны. Я беседовал с одним из них, он полностью убежден в том, что в Москве, вообще говоря, живут одни хулиганы. Потому что, как ни встретишься с ними, постоянно драка. Такая вот кровная месть, такое дикарское первобытное существование. И появляется группа под названием «Любэ». Они намеренно надевают на себя формы этих люберецких качков, выходят на сцену, и тогда я могу даже не слушать эту группу (хотя она мне нравиться), потому что есть другой критерий культуры, более простой: в Москве не стало люберецких хулиганов. Как социального феномена не стало. Что такое группа «Любэ»? Это культура, это средство преобразования природы.

Второй пример. Фильм «Последнее искушение Христа». Против этого фильма протестовала, я бы сказал, «якобы протестовала» или «якобы русская» церковь. Церковь, здесь я готов утверждать, просто кто-то подставил. Этот фильм — это культура или не культура? По телевидению показали суд, когда якобы церковь искала поддержки у суда, чтобы фильм запретили к показу. Были ответчики, были какие-то беседы, были рассуждения о присяжных, присяжных было шестеро, счет три-три, 50/50 и в таких случаях поступают в пользу ответчика, и фильм все-таки показали. Затем, в конце программы «Итоги», я видел протестующих, о них особый разговор, это такие существа с плакатиками, впрочем, подождем, их обижать не будем преждевременно. И я видел самое начало фильма, где показали как раз те кадры, которые вроде бы должны были смутить верующих. Давайте рассуждать так: на суде психолог узнал, что есть какой-то фильм, который является интерпретацией евангельского сюжета. Что такое произведение искусства? Это всегда интерпретация, это всегда пересказ. Если кто-то думает, что Шекспир придумал «Ромео и Джульетту» или скажем «Гамлета» тот ошибается. До Шекспира был кто-то другой. Может быть до Шекспира, это была народная легенда, но Шекспир ее оформил, сделал произведением искусства и теперь автор «Гамлета» — это Шекспир. Поэтому то, что это интерпретация вообще никто не говорит. Это может быть либо порнографическая интерпретация, издевательство над Евангелием, что отвратительно, либо это культурный феномен и тогда его можно показать. Хотя вот епископ считает, что все-таки не надо, видимо он сомневается в своей пастве, это уже его проблемы. Наверное, в нашей стране действительно много лишь показных верующих. Это другой вопрос. Что можно заключить по самому началу фильма? Я видел как Христос сидит в очереди в публичном доме. После этого я выключил телевизор, больше мне ничего не надо показывать. Выключил телевизор, таймер на видеомагнитофоне работал (когда-нибудь посмотрю и этот фильм), вывод сделан – это произведение искусства. Это не просто культура, это извечный сюжет русской культуры. Те самые персонажи, которые там с плакатиками стоят, они, например, знают фразу: «Красота спасет мир». Иногда, когда им надо поговорить, они могут произносить эту фразу, они не знают, кто ее сказал. Их спросят: «Кто это сказал, что красота спасет мир»? Не Достоевский, а князь Мышкин так сказал о Настасье Филипповне, то есть – святой, или, если хотите, юродивый, так сказал о павшей. Слова «проститутка» в то время не было в русском языке. И князь Мышкин сам без приглашения идет в вертеп. Слова «публичный дом» тогда, видимо, тоже не было. Он туда идет, чтоб спасти Настасью Филипповну. Причем он противоречит сам себе: он сказал, «я не могу жениться ни на ком, я не здоров», а он приходит туда и предлагает ей выйти за него замуж. Это хрестоматийный русский сюжет.

Теперь мы понимаем, кто стоит и протестует против показа этого фильма — патриоты. Тот, кто громче всех орет, что он патриот, на самом деле, давайте скажем аккуратно: либо они не понимают, что такое любовь, либо не понимают, что такое родина. А скорее всего и то и другое, во всяком случае, свое чувство любви к родине они превращают в аффект, они начинают орать: «Мы это не смотрели», абракадабра какая-то и при этом они считают себя русскими людьми. То, что они пациенты психоаналитика, это мы знаем, и их надо любить и лечить. Оставим их, Бог им судья…

Свойства развитой личности

В завершении второго вопроса изложим свойства развитой личности, той личности, которая родилась второй раз, такой, как кинорежиссер, Тарковский, например. Свойств этих будет три.

Первое свойство: личность по определению является творческой

Она выходит за пределы собственного прошлого опыта, за пределы наличных привычек. Термин «выход за пределы» переводиться одним словом — трансценденция или трансцендирование. Выход за пределы своего опыта, социального опыта, собственных природных и социокультурных привычек.

Если мы говорим, что личность как бы выходит из себя, то может прийти в голову, например, что герой и преступник – одинаковы. Преступник, он ведь тоже нарушает социальные нормы. И герой может их разрушать, если они мешают ему по-настоящему решить собственную проблему. Есть такое слово в одной из концепций — «дезадаптант». Личность — дезадаптант, то есть она не приспосабливается. Но тогда и преступник тоже дезадаптант, тоже личность? Преступник – это не личность. Родион Раскольников – это не личность в момент своего преступления, потому, что это мнимая личность. Вопрос может быть мнимый, а может быть настоящий. Мы знаем, что у Раскольникова нет выбора, значит это «как бы личность». И тогда подлинную личность мы отличим по тому, что она действительно выходит за свои пределы, за пределы собственных привычек.

Кто-то скажет, надо бросить курить или пить. Бросать что-то надо с большой осторожностью. В одном практикуме по творческому мышлению для того, чтобы разбудить свое воображение, стоит поменять местами части разных пословиц. «Не плюй в колодец, вылетит – догонит». Надо не бросать, а преобразовывать. Мой друг Владимир Викторович Столин, заядлый курильщик, и когда его выбирали в профессора… а было время, когда профессора нужно было выбирать трудовым коллективом. Членам совета собраться и решить бы этот вопрос. Нет! Трудовой коллектив, вплоть до нянечек и уборщиц. Спрашивают:

— Быть или не быть профессором?

Уборщицы говорят:

— Не быть.

— Почему?

— Курит все время.

Побывал в Америке, а в Америке курить не вредно, там курить стыдно: если курит, значит у него есть проблемы, а в Америке такие правила — показывать всем свои проблемы, неприлично. Американцев двадцать лет отучают курить путем оперантного учения. Столин сейчас работает в Америке, и какой же выход нашел этот заядлый курильщик? «Тень, знай свое место». Он стоит около офиса где работает, там в офисе курить нельзя, там выгоняют с работы за это. И курит на крылечке:

— Здесь можно курить?

— Можно.

Проходит мимо народ американский, смотрит — у него проблемы. А он стоит и курит и говорит: «Да, я не ваш, я из России и в нашей стране проблемы есть, стою и курю». Стоит ли ему бросать курить? Я не знаю. Я не вижу в этом личностной необходимости.

О трансцендировании можно сказать еще и так: это всегда стремление к совершенству. Те несчастные, по Достоевскому, бедные люди, которые с глупыми плакатами стоят около НТВ, они не понимают, что такое любовь. А ведь любовь – это и есть трансцендирование. Выход за пределы чего-то лишнего в себе. Если я в кого-то влюблен, то на бытовом языке, я хочу стать лучше, чтобы добиться ответной любви. Я совершаю усилия, если конечно, я не насильник, потому, что насильник – это преступник и о нем мы уже сказали, да и Бог с ним. Если продолжать расти выше и выше, то где предел трансцендирования? Конечно, это идеальный предел. Это любовь не к другому человеку, простите, это любовь к богу. Только слово бог, разумеется, мы здесь пишем с маленькой буквы, потому, что мы не в церкви и имеем ввиду не бога, который либо есть либо нет, и этого никто никогда не узнает пока не умрет, а мы говорим об идее бога. Идея бога – всесовершенство, то есть высшая точка трансценденции. Именно эта точка спасала многих людей от неверного выбора. Нескольких людей она спасла еще во времена последнего в СССР строительства коммунизма. Я приветствовал 22-й съезд партии КПСС, будучи пионером и прекрасно помню эти времена, Сталин плохой, Ленин хороший, типовая ошибка того времени, неполное второе рождение. И сам я был среди большинства, а хочу сказать о меньшинстве.

Философ Мамардашвили приводит такой пример транцендирования. Он имеет ввиду известного, а можно сказать и великого русского писателя Александра Исаевича Солженицына. Солженицын имеет трудную судьбу, он был на каторге, а по призванию он писатель, а живет в СССР. Кто он должен быть? Советский, раз в СССР, как социальный субъект советский, а как личность – писатель. Советский писатель. Вот сейчас он почувствует разницу, между социальным и культурным. Его соблазн такой: ему уже за сорок, напечатали его первый рассказ, но правда был назван повестью, но для него самого это все лишь рассказ. И за этот рассказ, тогдашний партийный руководитель обещал дать советскому писателю Ленинскую премию. Не успел партийный руководитель выполнить свое обещание, и посмотрите какую травму мог получить советский писатель. Ведь идеал советского писателя – Ленинская премия. Нет, есть что-то получше. Цитирую Мамардашвили: «И тогда всмотревшись в высшую точку транценденции, которую мы за неимением лучшего слова называем словом «бог»! — Солженицын спросил: «А что это вообще такое Ленинская премия? Я буду просто писателем». И тогда человек родился второй раз как личность и действительно стал писателем. А за одно и пророком. Сказал: «Сколько меня не выгоняйте из своей страны – я все равно в нее вернусь». Мамардашвили сказал: «Пусть уезжают те, кто мешает нам жить. Никуда мы не уедем со своей страны». И, между прочим, ни Солженицын, ни Тарковский, ни Мамардашвили, не называют себя шестидесятниками. Сейчас опять словечко «шестидесятники». Шестидесятники – это те, кто еще раз поверили в социализм с человеческим лицом. В Ленина с человеческим лицом. А это невозможно.

Второе свойство: личность является множественной сохраняя при этом целостность

Разберем это свойство в следующий раз, только немножко поинтригуем себя перед следующим занятием. Интереснейшая книга культуролога Юрия Михайловича Лотмана. Называется так: то ли «Пушкин. Биография писателя», то ли просто «Биография Пушкина». Лотман смотрит и удивляется. Кто такой Пушкин? Он с одной стороны друг декабристов, едва не вышедший на Сенатскую площадь, а с другой стороны, он друг царя и убежденный монархист. С одной стороны он гуляка и донжуан и даже есть книга «Донжуанский список Пушкина», а с другой стороны это убежденный сторонник домостроя и семьянин. И на дуэль пошел именно как защитник своей семьи, в социальном смысле. Так кто же такой Пушкин? Скажем только одно пока: если мы видим идут какие-нибудь люди у них написано: «Пушкин с нами», это идут монархисты. Им на встречу движется другая толпишка. «Пушкин с нами», написано у них, это идут декабристы, я говорю условно. Донжуаны против домостроевцев и у всех, Пушкин с ними. То это конечно не Пушкин, они не понимаю что такое Пушкин вообще. Есть передача сейчас, которую я не имею возможности смотреть в силу занятости, хотя там маленькие кусочки, она хорошо называется, это добрый знак: «Мой Пушкин». Но каждый говорит о себе, а не о Пушкине. Личность, являясь множественной, не делится на части. Об остальном в следующий раз. Спасибо за внимание.

Источник: https://koppel.pro/guest/razvitie-licnosti-v-ontogeneze-fenomen-gorkoi-konfety-4568

Феномен “горькой конфеты”

В исследовании интеллектуального развития детей (в частности, наглядно действенного мышления) перед психологами встала проблема определения смысла, который экспериментальные задания имеют для детей. В некоторых случаях исследователи были удивлены тем, что иногда малыши с легкостью могут решать сложные задачи, которые не под силу детям 6-10 лет. Данные, полученные в ходе эксперимента, явно не соответствовали интеллектуальным возможностям детей. Поэтому группа исследователей одной школы поставила себе цель разработать метод определения интеллекта и объяснить эту неоднозначность. Была проведена значительная экспериментальная работа и большое количество тестов психологических. Особенно интересные результаты получил И. Аснин, которые сегодня известны как исследования феномена “горькой конфеты”.

В. И. Аснин доказал, что успешность процесса решения задачи зависит не столько от объективного содержания последнего, а, прежде всего, от мотива, или того смысла, который ставит задачу для ребенка.

В исследовании принимали участие 40 детей в возрасте от 2,5 до 12 лет. Для оценки интеллектуального уровня развития использовались задачи, специально созданные Келлером и Богеном для измерения интеллекта.

Для того, чтобы выяснить мотив деятельности ребенка, В. И. Аснин использовал методику “парного” эксперимента.

Исследователь находился в специальной комнате для наблюдения, которая была отделена от экспериментальной комнаты односторонним зеркалом. В экспериментальную комнату был проведен микрофон, поэтому исследователь мог видеть и слышать детей, а они его – нет.

В нужный момент в комнату входил еще один ребенок, который, комментируя действия испытуемого (сверстника), заставлял его проявить свой реальный мотив.

Дети должны выполнять такое задание: достать предмет (игрушку или конфету), который лежит посередине стола, обнесенного невысоким бортиком. Дотянуться до него непосредственно рукой невозможно, для этого нужно воспользоваться палочкой, которая лежит здесь же на виду.

Инструкция ребенку не запрещает воспользоваться палочкой, но и не определяет эту возможность. Ребенку говорят: “Достань, как хочешь, как умеешь. Можно делать все, что угодно”.

Большинство детей в возрасте от 7 до 12 лет не смогли выполнить эту простую задачу. 10-летние действовали таким образом. Ребенок пытается достать предмет, тянется рукой, обходит стол, подскакивает, ложится грудью, снова тянет руку. Даже когда некоторые дети вдруг затрагивали палочку, они клали ее на место и продолжали упорно свои попытки в течение 20 минут. Подавляющее большинство детей не использовали палочку, не смогли выполнить задание.

Дети были смущены и уходили из экспериментальной комнаты, уклоняясь от обсуждения ситуации с исследователем.

Однако дети 3-6 лет сразу же брали палку и доставали предмет.

Эту проблему было трудно объяснить. Ведь дети заинтересованы, внимательны, обстановка эксперимента благоприятная, однако они не могут выполнить задание. Понятно, что старшие дети имеют для этого необходимые навыки, а не соответствующую мотивацию, поскольку пытались на протяжении 15-20 минут достать предмет.

О чем свидетельствует и как можно объяснить феномен “горькой конфеты”? Исследование демонстрирует, что у ребенка существует необходимость (внутренняя потребность) оправдать свое право на получение предмета усилиями, которых он мог бы и избежать. Вывод очевиден: дело не в понимании задачи и ситуации в целом. Можно сказать, что это вопрос не разума, а совести. Сознание ребенка характеризуется не со стороны “функций” и не определяется теми значениями, которые имеют для него цель, условия действия, требования экспериментатора. Объяснить поведение ребенка можно эмоциями и особенностями мотивов деятельности, а именно мотивами и определяется смысл выполняемой задачи, экспериментальной ситуации. В более общем плане исследования свидетельствует о зависимости интеллектуальных процессов от мотивации деятельности.

Источник: https://newgoal.ru/fenomen-gorkoj-konfety/

СОПОДЧИНЕНИЕ МОТИВОВ: ФЕНОМЕН ГОРЬКОЙ КОНФЕТЫ1

Ганс Селье. Что такое стресс?

Стресс есть неспецифический ответ организма на любое предъявленное ему требование. Чтобы понять это определение, нужно сперва объяснить, что мы подразумеваем под словом неспецифический. Слово «стресс», так же как «успех», «неудача» и «счастье», имеет различное значение для разных людей. Поэтому дать его определение очень трудно, хотя оно и вошло в нашу обыденную речь. Не является ли «стресс» просто синонимом «дистресса»1? Что это — усилие, утомление, боль, страх, необходимость сосредоточиться, унижение публичного порицания, потеря крови или даже неожиданный огромный успех, ведущий к ломке всего жизненного уклада? Ответ на этот вопрос — и да, и нет. Вот почему так трудно дать определение стресса. Любое из перечисленных условий может вызвать стресс, но ни одно из них нельзя выделить и сказать — «вот это и есть стресс», потому что этот термин в равной мере относится и ко всем другим.
С точки зрения стрессовой реакции не имеет значения, приятна или неприятна ситуация, с которой мы столкнулись. Имеет значение лишь интенсивность потребности в перестройке или в адаптации. Мать, которой сообщили о гибели в бою ее единственного сына, испытывает страшное душевное потрясение. Если много лет спустя окажется, что сообщение было ложным и сын неожиданно войдет в комнату целым и невредимым, она почувствует сильнейшую радость. Специфические результаты двух событий — горе и радость — совершенно различны, даже противоположны, но их стрессорное действие — неспецифическое требование приспособления к новой ситуации — может быть одинаковым.
Разные домашние предметы — обогреватель, холодильник, звонок и лампа, — дающие соответственно тепло, холод, звук и свет, зависят от общего фактора — электроэнергии. Первобытному человеку, никогда не слыхавшему об электричестве, трудно было бы поверить, что эти столь непохожие явления нуждаются в одном источнике энергии. Стресс — это не просто нервное напряжение. Этот факт нужно особенно подчеркнуть. Многие неспециалисты и даже отдельные ученые склонны отождествлять биологический стресс с нервной перегрузкой или сильным эмоциональным возбуждением. Совсем недавно д-р Дж. Мейсон, бывший президент Американского психосоматического общества и один из наиболее известных исследователей психологических и психопатологических аспектов биологического стресса, посвятил прекрасный очерк анализу теории стресса. Он считает общим знаменателем всех стрессоров активацию «физиологического аппарата, ответственного за эмоциональное возбуждение, которое возникает при появлении угрожающих или неприятных факторов в жизненной ситуации, взятой в целом». У человека с его высокоразвитой нервной системой эмоциональные раздражители — практически самый частый стрессор, и, конечно, такие стрессоры обычно наблюдаются у пациентов психиатра.
Стресс не всегда результат повреждения. Мы уже говорили, что несущественно, приятен стрессор или неприятен. Его стрессорный эффект зависит только от интенсивности требований к приспособительной способности организма. Любая нормальная деятельность — игра в шахматы и мл же страстное объятие — может вызвать значительный стресс, не причинив никакого вреда. Вредоносный или неприятный стресс называют «дистресс». Слово «стресс» пришло в английский язык из старофранцузского и средневекового английского и вначале произносилось как «дистресс». Перший слог постепенно исчез из-за «смазывания», или «проглатывания», подобно тому как дети превращают слово «because» в «cause». Теперь слова эти имеют различное значение, несмотря на общность происхождения, так же как в литературном языке мы отличаем «because» (потому что) от «cause» (причина). Деятельность, связанная со стрессом, может быть приятной или неприятной. Дистресс всегда неприятен. Стресса не следует избегать. Впрочем, как явствует из определения, по и невозможно. В обиходной речи, когда говорят, что человек «испытывает стресс», обычно имеют в виду чрезмерный стресс, или дистресс, подобно тому, как выражение «у него температура» означает, что у него повышенная температура, то есть жар. Обычная же теплопродукция — неотъемлемое свойство жизни.
В наших экспериментах мы много раз видели, что кратковременный стресс может привести и к выгодам, и к потерям. Они поддаются точному учету, можно объективно измерить признаки физиологического сопротивления. Когда все тело подвергается кратковременному интенсивному стрессу, результат бывает либо благотворным (при шоковой терапии), либо вредным (как в состоянии шока). Когда стрессу подвергается лишь часть тела, результатом может быть возросшая местная сопротивляемость (адаптация, воспаление) или гибель тканей, в зависимости от обстоятельств. Ответ на стрессор регулируется в организме системой противостоящих друг другу сил, таких, как кортикоиды, которые либо способствуют воспалению, либо гасят его, и нервные импульсы, выделяющие адреналин или ацетилхолин. Мы довольно подробно обсудили медицинские аспекты сложных взаимоотношений между химическими воздействиями, которым мы подвержены, и ответами организма на эти воздействия. Психический стресс, вызываемый отношениями между людьми, а также положением в обществе, регулируется удивительно похожим механизмом. В какой-то момент возникает столкновение интересов — стрессор; затем появляются сбалансированные импульсы — приказы сопротивляться или терпеть. Непроизвольные биохимические реакции организма на стресс управляются теми же законами, которые регулируют произвольное межличностное поведение. В зависимости от наших реакций решение оказать сопротивление может привести к выигрышу или проигрышу, но в наших силах отвечать на раздражитель с учетом обстановки, поскольку мы знаем правила игры. H i автоматическом, непроизвольном уровне выгода достигается с помощью химических ответов (иммунитет, разрушение ядов, заживление ран и т. д.), которые обеспечивают выживание и минимальное для данных условии разрушение тканей.

Лисина

Изучение потребностей — одна из труднейших проблем психологии, потому что увидеть их непосредственно нельзя и судить об их наличии у человека, об уровне их развития и особенностях содержания приходится на основании косвенных данных. Большинство психологов утверждают, что у человека существует особая потребность в общении. Но природу этой потребности они либо не определяют, либо формулируют тавтологически, как «стремление к общению», «желание быть вместе». При этом остается невыясненным, почему люди стремятся друг к другу и зачем им нужно быть вместе.

Не решен и вопрос о происхождении потребности в общении. Лишь немногие считают ее целиком врожденной. Гораздо чаще выдвигается иная точка зрения, состоящая в утверждении того, что потребность в общении складывается прижизненно, в ходе реальной практики общения человека с окружающими людьми.

По сути дела остается открытым и вопрос о специфике потребности в общении — о ее качественном своеобразии и несводимости к любым другим потребностям. На словах ее часто признают, но на практике коммуникативную потребность нередко сводят к другим потребностям—во впечатлениях , в безопасности , в комфорте от соприкосновения с мягким теплым телом или в совокупности всех благ .

Как же и когда появляется потребность в общении у детей? В поисках ответа на этот вопрос мы провели систематическое наблюдение за детьми начиная с 16-го дня жизни.

Результаты наших наблюдений свидетельствуют о том, что сразу после рождения ребенок никак не общается с взрослым: он не отвечает на обращения старших и, конечно, сам к ним не адресуется. А после 2 мес. младенцы вступают во взаимодействие с взрослыми, которое можно считать общением; они развивают особую активность, объектом которой является взрослый, и стремятся привлечь внимание взрослого, чтобы самим стать объектом такой же активности с его стороны. Но как точнее определить, есть ли уже у младенца коммуникативная потребность, а если нет – то на каком этапе становления она находится?

Отправляясь от нашего определения общения, от понимания его предмета и природы коммуникативной потребности, мы выделили 4 критерия, одновременное наличие которых служит свидетельством того, что у ребенка уже есть потребность в общении.

Первым критерием служит для нас внимание и интерес ребенка к взрослому; в этом критерии обнаруживается направленность ребенка на познание взрослогои тот факт, что взрослый стал объектом особой активности детей. Вторым критерием мы считаем эмоциональные проявления ребенка в адрес взрослого; в них обнаруживается оценка взрослого ребенком, наличие у ребенка отношения к взрослому, которое неразрывно связано со знанием о нем. Третий критерий состоит в инициативных действиях ребенка, направленных на то, чтобы привлечь интерес взрослого, проявить себя перед старшим партнером; в этом поведении обнаруживается стремление ребенка познакомить взрослого с собою и самому как бы еще раз увидеть свои возможности через реакцию другого человека. Наконец, четвертым критерием служит для нас чувствительность ребенка к отношению взрослого, в которой обнаруживается восприятие детьми той оценки, что дает им взрослый, и их самооценки.

Мы считаем основой коммуникативной потребности органические жизненные нужды ребенка (в пище, тепле) и многие, многие другие, которые с такой полнотой перечислила в свое время М. Риббл. Будучи беспомощным и не умея удовлетворить их самостоятельно, младенец сигнализирует о дискомфортных состояниях и тем добивается их устранения. Но его беспокойство и крики являются сигналами, и очень точными , только объективно. Субъективно он никому их не адресует, и это дало повод авторитетным психологам утверждать, что в первые дни и недели жизни младенец либо вовсе не подозревает о существовании близких взрослых, ухаживающих за ним, либо ощущает их присутствие крайне смутно, толком не отделяя родителей ни от себя, ни от остального мира .

ОСНОВНЫЕ МОТИВЫ ОБЩЕНИЯ

Прежде чем перейти к вопросу о возникновении мотивов общения, необходимо коротко остановиться на том, как мы понимаем, что такое «мотив» вообще.

Как известно, термин «мотив» толкуется разными психологами весьма неодинаково. В той концепции деятельности, которую мы взяли за основу при интерпретации общения, понятие мотива тесно связано с понятием потребности. А. Н. Леонтьев пишет об этом так: «В самом потребностном состоянии субъекта предмет, который способен удовлетворить потребность, жестко не записан. До своего первого удовлетворения потребность «не знает» своего предмета, он еще должен быть обнаружен. Только в результате такого обнаружения потребность приобретает свою предметность, а воспринимаемый (представляемый, мыслимый) предмет — свою побудительную и направляющую деятельность функцию, т. е. становится мотивом» . Таким образом, мотив деятельности совпадает с ее предметом. Следовательно, для каждого участника взаимодействиямотивом общения служит другой человек, его партнер по общению. В случае коммуникации с взрослым мотивом общения, побуждающим ребенка обратиться к взрослому, совершив инициативный акт общения, или ответить ему, совершив реактивное действие, является сам взрослый человек. При коммуникациях со сверстником мотивом общения является другой ребенок.

Основные группы мотивов общения детей с окружающими людьми. Анализируя результаты экспериментальных работ, мы пришли к выводу, что мотивы, побуждающие ребенка вступать в общение с взрослыми, связаны с тремя его главными потребностями: это 1) потребность во впечатлениях, 2) потребность в активной деятельности и 3) потребность в признании и поддержке. Общение с взрослым составляет лишь часть более широкого взаимодействия ребенка и взрослого, в основе которого лежат указанные нужды детей.

Ведущие мотивы общения. Познавательные, деловые и личностные мотивы появляются в период становления коммуникативной деятельности практически одновременно. В реальной жизненной практике ребенка все три группы мотивов сосуществуют и тесно переплетаются между собой. Но в разные периоды детства их относительная роль изменяется: то одни, то другие из них занимают положение ведущих. Причем речь идет не об индивидуальных особенностях взаимоотношения разных мотивов , а об особенностях именно возрастных, типичных для большинства или для многих детей соответствующего возраста. Выдвижение на передний план определенной группы мотивов связано с изменением содержания общения, а последнее отражает особенности общей жизнедеятельности ребенка: характер его ведущей деятельности, степень самостоятельности.

Полученные факты показали, что в первом полугодии жизни ведущим мотивом общения детей с взрослыми является личностный мотив. Он олицетворяется в персоне взрослого как ласкового доброжелателя, который в то же время служит центральным объектом познания и деятельности детей.

Начиная со второго полугодия жизни и позднее, вплоть до 2,5 лет, ведущим становится деловой мотив общения. Он воплощается в лице взрослого как искусного партнера по игре, образца для подражания и эксперта по оценке умений и знаний ребенка. В раннем возрасте дети продолжают ценить внимание взрослого, радуются его похвалам , но на первое место у них выдвигается стремление к совместной деятельности и соответственно те качества взрослого, которые делают из него хорошего партнера в этом деле. «Пустая», ни с чем не связанная ласка обычно раздражает малыша, заставляет его увертываться от поглаживающей руки, а похвала за успешное действие вызывает и особую радость ребенка, и даже опережающий ее поиск отношения взрослого.

В дошкольном возрасте в становлении мотивов общения наблюдаются три периода: сначала ведущее место занимают деловые мотивы общения, затем познавательные и, наконец, как у младенцев, личностные.

А.Н. Леонтьев

СОПОДЧИНЕНИЕ МОТИВОВ: ФЕНОМЕН ГОРЬКОЙ КОНФЕТЫ1

В ходе развития субъекта отдельные его деятельности вступают между собой в иерархи­ческие отношения. На уровне личности они отнюдь не образуют простого пучка, лучи ко­торого имеют свой источник и центр в субъекте. Представление о связях между деятельностями как о коренящихся в един­стве и целостности их субъекта является оправданным лишь на уровне индивида. На этом уровне (у животного, у младенца) со­став деятельностей и их взаимосвязи не­посредственно определяются свойствами су­бъекта — общими и индивидуальными, вро­жденными и приобретаемыми прижизненно. Например, изменение избирательности и смена деятельности находятся в прямой за­висимости от текущих состояний потребно­стей организма, от изменения его биологиче­ских доминант.

Другое дело — иерархические отношения деятельностей, которые характеризуют лич­ность. Их особенностью является их «отвязанность» от состояний организма. Эти иерархии деятельностей порождаются их собственным развитием, они-то и образуют ядро личности.

Что лежит за этим феноменом? В процессе, который мы наблюдали, можно выделить три момента: 1) общение ребенка с эксперимен­татором, когда ему объяснялась задача; 2) ре­шение задачи и 3) общение с эксперимента­тором после того, как ребенок взял предмет. Действия ребенка отвечали, таким образом, двум различным мотивам, т. е. осуществляли двоякую деятельность: одну — по отношению к экспериментатору, другую —по отноше­нию к предмету (награде). Как показывает наблюдение, в то время, когда ребенок до­ставал предмет, ситуация не переживалась им как конфликтная, как ситуация «сшиб­ки». Иерархическая связь между обеими деятельностями обнаружилась только в мо­мент возобновившегося общения с экспери­ментатором, так сказать, postfactum: кон­фета оказалась горькой, горькой по своему субъективному, личностному смыслу.

Описанное явление принадлежит к самым ранним, переходным. Несмотря на всю наив­ность, с которой проявляются эти первые соподчинения разных жизненных отношений ребенка, именно они свидетельствуют о на­чавшемся процессе формирования того особого образования, которое мы называем лич­ностью. Подобные соподчинения никогда не наблюдаются в более младшем возрасте, зато в дальнейшем развитии, в своих несоизме­римо более сложных и «спрятанных» формах они заявляют о себе постоянно. Разве не по аналогичной же схеме возникают такие глу­боко личностные явления, как, скажем, уг­рызения совести?

Развитие, умножение видов деятельности индивида приводит не просто к расширению их «каталога». Одновременно происходит центрирование их вокруг немногих главней­ших, подчиняющих себе другие. Этот слож­ный и длительный процесс развития лично­сти имеет свои этапы, свои стадии. Процесс этот неотделим от развития сознания, само­сознания, но не сознание составляет его первооснову, оно лишь опосредствует и, так сказать, резюмирует его.

Итак, в основании личности лежат отно­шения соподчиненности человеческих деятельностей, порождаемые ходом их развития. В чем, однако, психологически выражается эта подчиненность, эта иерархия деятельностей? В соответствии с принятым нами опре­делением мы называем деятельностью про­цесс, побуждаемый и направляемый моти­вом — тем, в чем опредмечена та или иная потребность. Иначе говоря, за соотношением деятельностей открывается соотношение мо­тивов. Мы приходим, таким образом, к необ­ходимости вернуться к анализу мотивов и рассмотреть их развитие, их трансформации, способность к раздвоению их функций и те их смещения, которые происходят внутри системы процессов, образующих жизнь чело­века как личности.

ЭМОЦИИ И ИХ ФУНКЦИИ

Эмоции, подобно мышлению, в своих сопоставлениях нередко опираются на продукты своего прежнего функционирова­ния. Если мышление создает понятия, то пе­режитые эмоции ведут к возникновению эмоциональных обобщений. У детей и так на­зываемых «первобытных народов» эти обоб­щения еще плохо разграничены с понятия­ми и часто смешиваются с ними. Когда ма­ленький мальчик, увидев пьяного, с испу­гом бежит к матери, крича ей: «бик!» (бык), то он пользуется именно таким обобщением.

Равным образом, как отметил известный исследователь «первобытного мышления» Люсьен Леви-Брюль, у нецивилизованных племен их «представления, не приобретшие формы правильных понятий, вовсе не обя­зательно лишены всякой общности. Общий эмоциональный элемент может некоторым образом заменить логическую общность» .

В этом случае общность заключается «не в каком-то неизменном или повторяющемся признаке… а скорее в окраске или, если угодно, в тональности, общей определенным представлениям и воспринимающейся субъ­ектом как нечто присущее всем этим представлениям» (там же, с.21—22).

Источник: https://studopedia.net/6_110839_sopodchinenie-motivov-fenomen-gorkoy-konfeti.html

Феномен горькой конфеты относится к кризису. Эффект горькой конфеты. Феномен горькой конфеты

Самоэффективность — чувство, неподвластное рассудку. Между внутренней и внешней оценкой результата возможно четыре типа отношений.

«Я доволен собой (самоэффективность высокая), и мной довольны». Это чувство наибольшей радости возникает еще до получения обратной связи извне. Но даже уверенный в хорошем результате человек почти всегда с тайным трепетом ждет внешней оценки. Так, один успешный человек, закончив работу, воскликнул: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!». Но позже с трепетом выносил своего «Бориса Годунова» на публичный суд.

Второй тип отношений — «я недоволен собой , потому что плохо работал и не добился желаемого», — тоже нередко встречается. Иногда я могу трезво оценить, что — дело моих рук, и из такой ситуации просто извлечь урок: «Тщательнее нужно работать, тщательнее», — как говорит М.М. Жванецкий. Другое дело, если любую неудачу я сваливаю на свою неумелость и невезучесть.

Третий тип отношений — несимметричный. Все хорошо, я признан и уважаем. Но так ли это на самом деле? За что уважают меня люди? И уважаю ли я себя сам? «Сижу в президиуме, а счастья нет», — говорил Расул Гамзатов. Этот феномен знаком любому человеку старше пяти лет. В пять он тоже имеет место и называется феноменом «горькой конфеты».

В начале 70-х годов замечательный психолог-экспериментатор Евгений Субботский в МГУ им. М.В. Ломоносова проводил эксперимент, в котором участвовали дошкольники.

С помощью специальной лопатки ребенок должен был достать игрушку из коробки. Если он это делал, то получал вознаграждение — конфету. Но дети не знали, что задача нерешаемая (лопатка не подходила для этой цели).

Экспериментатор выходил из комнаты, оставляя малыша перед двумя возможностями: пытаться решить задачу по предложенным правилам или просто взять игрушку из коробки. Вернувшись, психолог давал всем детям, которые смогли достать игрушку, обещанную конфету. По дороге домой или позднее некоторые дети, получившие конфету, нервничали и даже плакали, переживали. А другие — нет. Этот феномен получил название «горькой конфеты». Обычное детское лакомство, став незаслуженной наградой, казалось некоторым детям горьким. Горьким по своему личностному смыслу.

Четвертый тип отношений: «Я могу позволить себе быть довольным собой , оправдать себя и уважать себя, даже если успеха не достиг».

5 вопросов, которые помогут лучше понять себя:

1. В какой степени я завишу от успеха? Испытываю ли постоянно напряжение, усталость, апатию? Нужны ли мне для сильных эмоций сильные стимулы?

2. Как дела с моей сексуальной жизнью? Можно ли сказать, что я требую от партнера неукоснительного соблюдения договоренностей? На чем вообще строятся наши отношения?

3. Есть ли места, где я могу расслабиться и чувствую себя хорошо и спокойно?

4. Привычно ли для меня объяснять причины неудач ненадежностью других людей? (Попробуйте сказать: «В последние месяцы (недели, годы) я пережил несколько провалов. Часть из них — по моей вине». Что вы чувствуете?)

5. Ради чего я работаю? Мне нравится то, что я создаю своим трудом? Если бы за него не платили так много, сохранил бы я приверженность ценностям, которые утверждаю своей работой?

Кризис 7 лет

Кризис семи лет происходит на границе дошкольного и младшего школьного возраста. Независимо от того, когда ребенок пошел в школу, в 6 или 7 лет, он в какой-то момент своего развития проходит через кризис. Этот перелом может начаться в 7 лет, а может сместиться к 6 или 8 годам.

Ребенок открывает для себя значение новой социальной позиции — позиции школьника, связанной с выполнением высоко ценимой взрослыми учебной работы. Формирование соответствующей внутренней позиции, которое может произойти не в самом начале обучения, а на год позже, коренным образом меняет самосознание ребенка.

Изменение самосознания приводит к переоценке ценностей. Все, что имеет отношение к учебной деятельности (в первую очередь, отметки), оказывается ценным, то, что связано с игрой, — менее важным.

В этом возрасте впервые возникает осмысленная реакция на свои переживания, новое отношение к себе. Переживания приобретают смысл. Радующийся ребенок понимает, что он радуется, сердящийся – что он сердит.

В период кризиса 7 лет у ребенка происходит обобщение переживаний. Цепь неудач или успехов (в учебе, в общении), каждый раз примерно одинаково переживаемых ребенком, приводит к формированию устойчивого эмоционального комплекса — чувства неполноценности, унижения, оскорбленного самолюбия или чувства собственной значимости, компетентности, исключительности. Некоторые из этих переживаний, подкрепляясь соответствующими событиями и оценками, будут фиксироваться в структуре личности и влиять на развитие самооценки ребенка, на уровень его притязаний.

Так, одна и та же отметка, полученная на уроке разными детьми, вызовет у них совершенно разный эмоциональный отклик: «четверка» для одного — источник бурной радости, для другого — разочарования и обиды, одним воспринимается как успех, другим — как неудача.

К основным симптомам кризиса 7 лет относят:

Потерю непосредственности

Наивность и непосредственность поведения ребенка до кризиса означают, что ребенок внешне такой же, как и внутри. У взрослых людей детской наивности, непосредственности очень мало, и наличие их у взрослых производит комическое впечатление. Утеря непосредственности означает привнесение в наши действия интеллектуального момента.

Если до кризиса поведение ребенка строилось и реализовывалось согласно желаниям, то теперь, прежде чем что-то сделать, ребенок думает, чего оно может стоить ему;

Манерничание

Душа ребенка становится закрытой и он начинает играть роль, чего-то из себя изображая и что-то при этом скрывая.

Симптом «горькой конфеты»

Когда ребенку плохо, он начинает скрывать свои переживания и колебания, пытается не показывать их другим. В этот промежуток времени ребенок резко меняется, становится более трудным для воспитания, чем прежде.

Бенджамин Спок пишет: «Ребенок перестает пользоваться слишком «взрослыми» словами и стиль его речи становится грубоватым. Он хочет носить только такую одежду и прическу, как другие ребята… Он может совершенно забыть, как правильно есть за столом, садится за стол с грязными руками, набивает рот и ковыряет вилкой в тарелке. Он может рассеянно бить ногой по ножке стула, … хлопать дверями или забывать закрывать их за собой. Он меняет пример для подражания: раньше он подражал взрослым, а теперь — своим сверстникам. Он заявляет о своем праве на независимость от родителей… Эти плохие манеры и плохие привычки очень расстраивают родителей. Они думают, что ребенок забыл все, чему его так долго учили. На самом деле эти перемены доказывают, что ребенок навсегда усвоил, что такое хорошее поведение, иначе он не стал бы против него восставать. Когда ребенок почувствует, что он утвердил свою независимость, хорошее поведение вернется. А тем временем хорошие родители могут утешаться тем, что их ребенок нормально развивается.

Конечно, не каждый ребенок становится непослушным в этом возрасте. Если родители — общительные люди и ребенка хорошие отношения с ними, то, возможно, вообще не будет явных признаков бунта. У девочек бунт обычно менее ярко выражен, чем у мальчиков…

Что же делать? Возможно, вы станете смотреть сквозь пальцы не раздражающие вас мелочи. Но вы должны быть тверды в таких вопросах, которые считаете важными».

У нервных детей, имеющих строгих родителей, часто встречается тик – мигание, подергивание плечом, гримасы, поворты шеи, откашливание, сопение, сухой кашель. Тик чаще всего бывает у девятилетних детей, может быть в любом возрасте после 2 лет. Тик не поддается контролю ребенка, и усиливается, если ребенок нервничает. Тик продолжается, то прекращаясь, то усиливаясь в течение нескольких недель или месяцев, а затем либо прекратится навсегда, либо сменится новым видом тика.

Иногда мать или отец делают ребенку замечания и отдают приказания, как только он оказывается поблизости. Может быть, родители постоянно неодобрительно относятся к ребенку или требуют от него слишком многого, или перегружают его, заставляя заниматься и музыкой, и танцами, и спортом. Если бы ребенок осмелел и возразил, он не был бы так внутренне напряжен. Но, будучи слишком хорошо воспитан, он сдерживает и накапливает раздражение, которое проявляется в тике.

Не нужно бранить ребенка и делать ему замечания из-за тика. Ребенок не может прекратить тик по своему желанию. Усилия родителей должны быть направлены на то, чтобы сделать жизнь ребенка дома спокойной и счастливой, с минимум выговоров, а также на то, чтобы его жизнь в школе и вне дома была приятной.

Нередко можно встретиться и с агрессивностью (словесной и физической), а у некоторых детей она приобретает крайние формы в виде разрушительного отношения к вещам. Ребенок становится вспыльчивым, грубит в ответ на какое-нибудь недовольство им со стороны взрослого, он плохо контактен, непослушен. Некоторые дети могут при этом отказываться даже от еды и питья.

Нередко можно встретиться с прямо противоположным явлением — абсолютно пассивным поведением. Такие дети беспокоят своих родителей и воспитателей чрезмерной пассивностью и рассеянностью. Причиной в обоих случаях являются детские переживания. Происходит их перестройка. От «Я сам» и «Я хочу» к «так надо» путь неблизкий, а дошкольник его проходит всего за каких-нибудь 3-4 года. Поэтому понятен и драматизм этого перехода.

Все эти внешние особенности начинают исчезать, когда ребенок выходит из кризиса и вступает в новый возраст.

Как вы считаете, что такое конфета? Вопрос, вроде бы, глупый. В основном, это сахар, в так же искусственный жир, разные Е-добавки и шуршащий фантик. Но на самом деле сладости способны определить многое в жизни маленького человека: его характер, место среди сверстников, и даже его будущее.

И речь вовсе не пользе или вреде сладкого для организма, а о том, что многие взрослые уже успели подзабыть. Ведь конфета – движущая сила детства! Ради неё одни «теряют» себя, другие «находят»…

Феномен горькой конфеты

Ребёнку предлагают достать предмет, лежащий на столе, и получить за это в награду вкусную конфету. Подвох в том, что обязательное условие — не вставать со стула, который стоит достаточно далеко. Достать предмет в принципе невозможно, и пока экспериментатор будет находиться в комнате, ребёнок не встанет со стула. Но затем взрослый на несколько минут выходит из комнаты, втайне продолжая наблюдать за ребёнком из соседнего помещения. Видя, что взрослого нет, ребёнок быстро встаёт и забирает со стола искомый предмет. Экспериментатор возвращается и видит, что задача решена, — но спрашивает, вставал ли ребёнок со стула. Ребёнок обычно отвечает, что не вставал, — и экспериментатор отдаёт обещанную награду.

В этот момент рождается феномен горькой конфеты: ребёнок может отказаться от предложенной конфеты и даже заплакать. Ведь он понимает, что награда была не заслуженной, а последствием нарушения договорённости. Если совесть побеждает желание съесть конфету, можно утверждать, что ребёнок растёт как личность. И всё-таки в жизни этот эксперимент не стоит повторять: давать ребёнку заведомо невыполнимое задание – это просто не честно. Пока малыш терзается угрызениями совести, взрослый махрово жульничает…

Тест на отложенное удовольствие

Интересный психологический эксперимент, придуманный специалистом по социальной психологии Уолтером Мишелем еще в 1960-ых годах, называется «marshmallow test», или «тест на отложенное удовольствие». Суть его в том, что ребёнка 4-6 лет оставляют один на один в комнате с вкусной конфетой, лежащей на столе. Но перед этим ему говорят, что если он её не съест, то через двадцать минут ему дадут еще одну конфету. То есть предоставляется выбор: либо съесть сейчас, но одну конфету, либо потерпеть, но получить в итоге две.

Некоторые проглатывают лакомство почти сразу же, а большинство детей держится в среднем около трех минут. Но примерно 30% участников терпеливо ждут свои 200% угощения. Именно они, как выяснилось впоследствии, лучше ориентировались по взрослой жизни и демонстрировали больше положительных качеств, чем те, кто «сдался». Ведь эти дети рано усвоили, что «нельзя размениваться по мелочам», и «человек, как правило, получает в жизни ровно то, — не больше и не меньше, — на что соглашается». Остальные просто предпочитают «синицу в руке» Маленькая зарплата, но работа стабильная и близко к дому либо большая зарплата, но непостоянная, и есть риск, что уволят. Девушка мечты или просто «чтобы было, у всех же есть». Ну и так далее. Такой выбор мы делаем каждый день.

Почему многие из нас так нетерпеливы? Да потому же, почему и дети! 20 минут – это не так уж и много, но если вы сидите в пустой комнате и не можете думать ни о чём, кроме конфеты, шанс накинуться на неё очень велик. Ещё одна причина в том, что дети привыкли жить «здесь и сейчас», и какая-то абстрактная вторая конфета для них в принципе не существует. Если ребёнок не научится выходить за рамки такого мышления, в дальнейшем он едва ли сможет откладывать заработанные деньги и планировать свою жизнь наперёд. Ещё один момент: в отличие от зарплаты и других «взрослых» ценностей, конфета съедобна и весьма аппетитна. А у человека есть врождённый рефлекс: если есть еда, то лучшее её немедленно съесть — иначе другие отберут. По крайней мере, в сообществе мартышек это классический сценарий. Вот дети и «обезьянничают»…

Сладкая валюта детства

Миром детей правит «конфетная» психология – это своеобразные детские «деньги». За сладости малыши покупают друг у друга игрушки, услуги и даже дружбу (в особенности дружбу). Ради конфет некоторые малыши готовы на всё — пожертвовать своей дружбой, гордостью, совестью…

Достаточно понаблюдать за группой малышей в детском саду или ребят во дворе, чтобы осознать, какая власть может быть заключена в лакомстве. Конфета – это и залог популярности, и повод к конфликту. С помощью конфет дети выражают свои симпатии друг другу и взрослым либо, наоборот, обижают и унижают других, демонстративно отказывая им в угощении.

Как только сладости появляются в детской группе, там обнаруживаются лидеры, подхалимы, попрошайки и аутсайдеры. У кого-то хватает смелости попросить угощения, не дожидаясь, пока предложат, а кому-то очень хочется, но вот уверенности недостает. Кто-то сам демонстративно отказывается от предлагаемой ему вкуснятины, выказывая тем самым неприязнь к угощающему. А другой стоит в стороне, считая, что он выше этого, а выпрашивание конфет — занятие вообще недостойное.

Вот почему можно смело считать конфету одним из существенных элементов детской субкультуры. Но власть её недолговечна: лакомство съедается, и всё вновь возвращается на круги своя. Как легко с помощью конфеты завоёвывается авторитет — так же легко он теряется, когда она тает во рту сверстника.

Откуда вообще берётся вся эта «конфетная лихорадка»? На самом деле она зарождается ещё дома под осознанным или неосознанным влиянием родителей. Родители часто манипулируют ребёнком при помощи сладостей. Одна конфета за хорошее поведение, другая — за отличную оценку, третья – ещё за что-нибудь… Да и лишить ребёнка сладкого — одно из популярных наказаний.

При этом мало кто понимает, что подобная дрессировка до добра не доведёт – ведь сладкое вызывает зависимость! С одной стороны, оно запускает в мозгу бесконечную команду «мне нужно ещё», а с другой – после короткой передозировки сильно понижает уровень уровень сахара в крови, то есть проблема выходит на физиологический уровень. К тому же сладости в руках сверстников и взрослых превращаются в рычаг управления, и как знать, к чему это вообще может привести.

А вот в семьях, где принято есть только здоровую еду, или где конфеты не служат в качестве веревочки, дёргая за которую можно управлять ребёнком, дети спокойно и адекватно относятся к конфетам. Они вряд ли станут использовать в корыстных целях либо жертвовать ради них своими принципами и ценностями. Делаем выводы…

Мы знаем, что обман иногда является необходимостью но…
Ложь и для молодого человека — это неприятное переживание. Нам интересно как А.Н.Леонтьев описывает столкновение в ребенке желания и ответственности за обман и ложь и назвал это эффектом горькой конфеты.

Эффект горькой конфеты — неприятное переживание от того, что так хотелось. Эффект можно наблюдать у детей в возрасте трех лет, когда социальные нормы становятся сильнее непосредственного влечения ребенка.

Ребенок-дошкольник получает от экспериментатора практически невыполнимое задание: достать удаленную вещь, не вставая со стула. Экспериментатор выходит, продолжая наблюдать за ребенком из соседнего помещения. После безуспешных попыток ребенок встает, берет привлекающий его предмет и возвращается на место. Экспериментатор входит, хвалит его и предлагает в награду конфету. Ребенок отказывается от нее, а после повторных предложений начинает тихо плакать. Конфета оказывается для него «горькой».

О чем говорит этот факт? Анализ событий показывает, что ребенок был поставлен в ситуацию конфликта мотивов. Один его мотив — взять интересующую вещь (непосредственное побуждение); другой — выполнить условие взрослого («социальный» мотив). В отсутствие взрослого верх взяло непосредственное побуждение. Однако с приходом экспериментатора актуализировался второй мотив, значение которого еще усилилось незаслуженной наградой. Отказ и слезы ребенка — свидетельство того, что процесс освоения социальных норм и соподчинения мотивов уже начался, хотя и не дошел еще до конца.

Тот факт, что именно в присутствии взрослого переживания ребенка начинают определяться социальным мотивом, очень знаменателен. Он служит ярким подтверждением общего положения о том, что «узлы» личности завязываются в интерперсональных отношениях и лишь затем становятся элементами внутренней структуры личности. Вполне можно сказать, что здесь наблюдается ранняя стадия «завязывания» таких узлов.

Но социальные мотивы иногда порождают в ребенке «социальный обман». Дети с трех летнего возраста ориентируются на других и иногда замечают, что скрывать и лгать о неблаговидных поступках удобнее. Дети также замечают, что окружающие (в том числе и родные) лгут друг другу. В один прекрасные момент дети начинают подобным образом обманывать о своих нарушениях общепринятого поведения. К такому вранью подталкивают их близкие, чтобы избежать наказания. Ребенок неожиданно обнаруживает что не всегда ложь раскрывается и можно с помощью обмана избежать наказания. Признание ребенка в неблаговидном поступке не облегчает его участь. А значит лучше врать, чем признаваться!

Как же педагогу-психологу и воспитателю проводить коррекцию?

1. Не задавайте ребенку провокационных вопросов типа «Почему?», «Зачем?». Желательно не уличать его во лжи, а задать вопросы «Что и как это произошло?» , «Где и когда?», «При каких обстоятельствах?».

3. Попытайтесь найти приемлемое решение его проблемы, советуясь с ним о различных вариантах исправления существующей ситуации.

4. Чтобы дети не боялись говорить правду, какой бы горькой она ни была, необходимо хвалить его за честность. Чаще проявляйте к нему и другим милосердие и понимание неадекватной ситуации.

5. Если вы видите, что ученик вас обманывает, не кричите и не наказывайте его, а расскажите о последствиях когда он говорит неправду и ложь и возьмите паузу, подождите когда он это осознает. Пусть ученик настроится на честный разговор. Не стоит обзывать ребенка болтуном и обманщиком, так как дети взрослеют, и их ценности меняются. Нужно верить в него и тогда ребенок вырастет честным и порядочным. Очень важно, чтобы он не затаил обиды и мстительности на вас в его взрослой жизни.

Ирина Майская 11.06.2012 16:04:36
Отзыв: положительный

Алексей, Вы написали совершенно верно! Согласна с каждым словом! Но, по собственному горькому опыту из детства вспоминаю, что врала безбожно! Родители за голову хватались! А причин было две: первая — очень бурная фантазия. Отвечая у доски я часто привносила в ответ больше надуманного, чем действительного. Читала всегда много и почва для фантазий была. Учителя не оценили подобное «творчество» и доставалось мне за это сильно. А второе — постоянные мыслимые и немыслимые запреты родителей. «С этой не дружи! Она тебе не подходит, семья плохая!», «Сюда не ходи! Нельзя и всё!», » В кино собралась? В два часа? Нет, в это время дети спят!» — это в 12 — то лет! И, чтобы дружить с кем интересно, и ходить куда хочется, и делать что решила, везде лучше было соврать! Мне сейчас уже не 12 лет. Я замужем. Однако до сих пор я вру родителям. Только им. Любому человеку могу сказать самую горькую правду, только не собственным маме и папе! Звонок вечером:»Ирина! Ты постирала бельё?» — мама. «Конечно, мамочка!» — а бельё как лежало в кресле так и лежит. Я найду своё время для стирки, а объяснять почему я до сих пор не сделала как велели, не хочу!
Вот даже не думала, что Вы настолько разбередите мою душу! Может, и это моё послание Вам поможет в работе с детками, при такой нелёгкой науке, как психология.

Ответить

Алексей Гадаев 23.06.2012 17:00:28

Иногда мы не знаем что делать, если у ребенка возникает конфликт личной и социальной мотивации. Вот интересный пример. В городском парке бабушка гуляла с семилетней внучкой. Они решили попить чай в летнем кафе. Неожиданно, внучка увидела на полу сто рублей и сильно обрадовавшись, подняла их и спрятала в карман свой юбочки. У неё наступило сильное чувство радости и гордости за свою неожиданную находку. Бабушка предупредила её о том, что другие люди, потерявшие эти деньги, возможно, вернутся сильно расстроенными. Внучка, невзирая на это предупреждение, продолжала радоваться и любоваться сторублевой купюрой. По мере приближения к дому и встрече со своей мамой, внучка стала волноваться о том, как сообщить маме о найденных деньгах. Она предложила сказать маме, что эти деньги подарила бабушка во время прогулки по парку. Бабуля зная, что такие подарки не поощряются снохой, отказалась так говорить и посоветовала сказать маме правду. Придя домой, девочка сама решила утаить находку, но неожиданно деньги выпали из кармана и мама это увидела. Она очень удивилась от куда у неё сто рублей. Девочка заявила, что это подарок бабушки. Во время этого объяснения, бабушка не присутствовала. Сноха неожиданно заподозрила неправду, и вызвала на секретный разговор бабушку. Бабушка пыталась объяснить, что внучка не хотела, чтобы мама узнала, что она в кафе на полу нашла деньги и присвоила их, немного подождав потерявшего. Потеря сторублевки не обнаружилась. Существовал материнский наказ дочери, не поднимать ни какие вещи и предметы вне дома, а тем более в общественном месте. Этот приказ послужил для дочери причиной сказать неправду матери. Эти найденные сто рублей оказались «горькой конфеткой» для всей семьи. Потому что не все поняли конфликт личного и социального интереса девочки. Найденные деньги девочка считала свой личной удачей, но она не знала, что и найденные деньги мама расценит как враньё.

Я и мой внутренний мир. Психология для старшеклассников Вачков Игорь Викторович

ЛАБОРАТОРИЯ

ЛАБОРАТОРИЯ

Эффект «горькой конфеты»

В конце дошкольного возраста ребенок начинает ощущать себя субъектом взаимоотношений. Советский психолог А. Н. Леонтьев выявил в эксперименте и описал очень яркий феномен «горькой конфеты», иллюстрирующий появление этого рода субъектности. Дошкольнику предложили выполнить несложное задание – достать удаленный от него предмет, но с одним ограничением: не вставать при этом со стула. Успешно справившемуся ребенку обещали вознаграждение в виде конфеты. Экспериментатор в ходе исследования покидал комнату, наблюдая за поведением малыша через специальное отверстие. Оказывалось, что подавляющее большинство детей под влиянием ситуативного влечения (съесть конфету) легко нарушали требование-правило, вскакивая с места, чтобы получить желаемый предмет. То, что происходило далее, А. Н. Леонтьев описывает следующим образом: «Экспериментатор тотчас вошел к ребенку, похвалил его за успех и в виде награды предложил ему шоколадную конфету. Ребенок, однако, отказался от нее, а когда экспериментатор стал настаивать, то малыш тихо заплакал».

Из книги Я и мой внутренний мир. Психология для старшеклассников автора Вачков Игорь Викторович

ЛАБОРАТОРИЯ Я, ценности и поступкиЭксперименты психологов показывают, что представление о своем Я определяет все наше поведение. При этом в образе Я особую роль играют наши личностные ценности. Психологи Марк Шнайдер и Ален Омото опросили в центре борьбы со СПИДом 116

Из книги Психология развития автора Миллер Скотт

ЛАБОРАТОРИЯ Между прочим, ничем вроде бы специально не вызываемое любопытство характеризует не только человека, но даже и крыс. В экспериментах, проведенных психологами, лабораторные крысы помещались в условия, ну очень для них комфортные: тепло, светло, безопасно,

Из книги 175 способов расширить границы сознания автора Нестор Джеймс

ЛАБОРАТОРИЯ В 50–е годы XX века были проведены интересные эксперименты: добровольцев-испытуемых помещали в условия почти полной неподвижности, полной тишины и темноты (это обеспечивали специальные наушники и очки). Вопреки ожиданиям экспериментаторов, мало кто выдержал

Из книги Разрыв шаблона автора Силиг Тина

ЛАБОРАТОРИЯ Нервная система и памятьНекоторые полагают, что сильная нервная система – залог хорошей памяти. Однако исследования Р. Трубниковой показали, что преимущество людей с сильной нервной системой проявляется лишь при запоминании бессмысленной информации или

Из книги Психология любви. Какого цвета ваша личность? автора Слотина Татьяна В.

ЛАБОРАТОРИЯ Настроение и поступкиЭксперименты убедительно показывают, что настроение и испытываемые человеком чувства существенно влияют на его поступки, отношение к другим людям. Человек, пребывающий в состоянии раздражения, депрессии или глубокой печали, мало

Из книги Любовь и войны полов автора Иванов Владимир Петрович

ЛАБОРАТОРИЯ Психологическая совместимостьВ научной психологии существует одна проблема, которая, являясь чрезвычайно интересной сама по себе, имеет также ярко выраженный практический характер. Это проблема совместимости людей, особенно в экстремальных условиях.

Из книги Все лучшие методики воспитания детей в одной книге: русская, японская, французская, еврейская, Монтессори и другие автора Коллектив авторов

ЛАБОРАТОРИЯ Эффект «горькой конфеты»В конце дошкольного возраста ребенок начинает ощущать себя субъектом взаимоотношений. Советский психолог А. Н. Леонтьев выявил в эксперименте и описал очень яркий феномен «горькой конфеты», иллюстрирующий появление этого рода

Из книги автора

ЛАБОРАТОРИЯ Успешный человек неприятен?Американский психолог Мартина Хорнер еще в конце шестидесятых годов XX века первой исследовала особенности неприязни к успеху у женщин. Она провела следующий остроумный эксперимент. Студентам колледжа предъявлялась фраза и

Из книги автора

ЛАБОРАТОРИЯ Я в зеркале другихВ начале 90–х годов прошлого века психолог Чарльз Хортон Кули предложил теорию «зеркального Я». Он полагал, что наш образ Я очень сильно зависит от того, как нас видят другие. Помните известную поговорку: «Назови человека сто раз свиньей, и на

Из книги автора

План 2: «лаборатория-полевые условия» В этом случае независимой переменной манипулируют в лаборатории, а зависимую переменную измеряют в полевых условиях. Примером изучения связи между насилием на телеэкране и агрессией может служить исследование, которое провели

Из книги автора

План 3: «полевые условия-лаборатория» Последний вариант — манипуляции с независимой переменной в полевых условиях при измерении зависимой переменной в лаборатории. Примером служит исследование Парке, Берковитц, Лайепс, Уэст и Себастиан (Parke, Berkowitz, Leyens, West, & Sebastian, 1977).

Из книги автора

«Лаборатория кайфа»: результаты «Ну да, — думаете вы, — но работают ли эти методы на самом деле?» Именно это хотел знать и я. И чтобы все выяснить, я создал «Лабораторию кайфа»; в ее работе участвовали самые разные люди: писатели, учителя, дизайнеры, серферы, просто

Из книги автора

Лаборатория наблюдений У входа в магазин Что находится в витринах? Хочется ли вам зайти? Если да, то почему? Входная дверь открыта или закрыта? Большими или маленькими буквами написано название

Из книги автора

Лаборатория любви Когда я удерживаюсь от того, чтобы приставать к людям, они заботятся сами о себе. Когда я удерживаюсь от того, чтобы приказывать людям, они ведут себя правильно. Если я удерживаюсь от проповедования людям, они сами улучшают себя. Если я ничего не

Из книги автора

Глава 2. Лаборатория «Мы смотрели вдаль потому, чтостояли на плечах гигантов!..» Разумеется, моя любвеобильность и открытость любви, были не столько чертами характера, сколько фирменным знаком нашей семьи. Она была самым мощным генератором, который я когда-либо видел.

Источник: https://realartist.ru/fenomen-gorkoi-konfety-otnositsya-k-krizisu-effekt-gorkoi-konfety-fenomen.html

Эффект горькой конфеты

Алексей Николаевич Леоньтев

Эффект горькой конфеты — неприятное переживание от того, что так хотелось. Эффект можно наблюдать у детей в возрасте трех лет, когда социальные нормы становятся сильнее непосредственного влечения ребенка.

Эффект горькой конфеты описан А.Н. Леонтьевым .

Ребенок-дошкольник получает от экспериментатора практически невыполнимое задание: достать удаленную вещь, не вставая со стула. Экспериментатор выходит, продолжая наблюдать за ребенком из соседнего помещения. После безуспешных попыток ребенок встает, берет привлекающий его предмет и возвращается на место. Экспериментатор входит, хвалит его и предлагает в награду конфету. Ребенок отказывается от нее, а после повторных предложений начинает тихо плакать. Конфета оказывается для него «горькой».

О чем говорит этот факт? Анализ событий показывает, что ребенок был поставлен в ситуацию конфликта мотивов. Один его мотив — взять интересующую вещь (непосредственное побуждение); другой — выполнить условие взрослого («социальный» мотив). В отсутствие взрослого верх взяло непосредственное побуждение. Однако с приходом экспериментатора актуализировался второй мотив, значение которого еще усилилось незаслуженной наградой. Отказ и слезы ребенка — свидетельство того, что процесс освоения социальных норм и соподчинения мотивов уже начался, хотя и не дошел еще до конца.

Тот факт, что именно в присутствии взрослого переживания ребенка начинают определяться социальным мотивом, очень знаменателен. Он служит ярким подтверждением общего положения о том, что «узлы» личности завязываются в интерперсональных отношениях и лишь затем становятся элементами внутренней структуры личности. Вполне можно сказать, что здесь наблюдается ранняя стадия «завязывания» таких узлов.

Источник: https://www.psychologos.ru/articles/view/effekt-gorkoy-konfety

Феномен «горькой» конфеты

Экспериментально обнаруженная зависимость, которой было дано название «феномен горькой конфеты», имеет особенное значение для понимания реализующих личность процессов. Поэтому мы решили выделить его обсуждение в отдельный пункт.

Описание эксперимента. В исследовании в качестве испытуемых принимали участие дети в возрасте 3-5 лет. Экспериментальные условия задавались наподобие тех, что были в опытах Л. Кёлера с обезьянами: привлекательная приманка (конфета) и наличие подручных средств, с помощью которых ее можно попытаться достать. Но было и несколько серьезных отличий:

· основная преграда носила условный, символический характер – это была линия, за которую нельзя было заходить;

· с ребенком обсуждалось это ограничение – фактически, заключалось соглашение о выполнении правил проведения опыта; объяснялось также, что в случае успеха конфету можно будет взять себе как законную добычу;

· реальные условия были так организованы, что без нарушения правил достать конфету было невозможно.

Экспериментатор дожидался, пока ребенок сделает несколько попыток, втянется в «игру», и под каким-нибудь предлогом выходил из комнаты, но продолжая наблюдать за действиями испытуемого через зеркало Гезелла. Подавляющее большинство детей вскоре нарушали правила (запрет), заступали за линию и «доставали» конфету. Вслед за этим экспериментатор входил комнату, хвалил ребенка за успех и предлагал оставить конфету себе.

Результаты. Удивительно, но многие дети не очень то радовались приобретению, некоторые расстраивались, и даже плакали. Из количественных особенностей следует отметить, что а) более младшие дети быстрее и чаще нарушали введенное в игру ограничение (запрет), б) более старшие дети чаще проявляли негативные реакции в завершающей части исследования.

Анализ результатов. Таким образом, экспериментально зафиксировано, что в рамках дошкольного возраста происходит интериоризация мотивационных иерархических отношений. Это означает постепенное освобождение мотивационных процессов ребенка от полевой зависимости (К. Левин). Поясним более детально. В начале исследования (этап 1 на рисунке А) ребенок, принимая правила «игры», соподчиняет между собой два мотива: желание получить конфету и стремление выполнять данное взрослому обещание. Обещание выступает более сильным мотивом в этой паре. Каждый из мотивов предписывает свое поведение: желание получить конфету побуждает к действиям по ее добыче, а стремление выполнить обещание побуждает соблюдать правила.

Этапы Ситуация Мотивационная структура
Первые попытки решить задачу в присутствии экспериментатора «Хочу конфету» «Договорились с дядей»
Отсутствие экспериментатора «Хочу конфету»

«Договорились с дядей»

Возвращение экспериментатора «Хочу конфету»

«Договорились с дядей»

Когда же взрослый уходит, вместе с ним удаляется и мотив «Договорились с дядей» (правильно говорить дезактуализируется, т.е. переводится в неактуальное, неактивное состояние). Здесь, во-первых, дает себя знать полезависимость поведения ребенка – склонность спонтанно подчинять свое поведение актуально присутствующим в поле восприятия побудительным стимулам. Другими словами, побуждает в основном то, что в данный момент воспринимается. И чем выше мотивационная валентность (сила) предмета, тем выше вероятность, что ребенок поддастся именно этому влиянию. А, во-вторых, сказывается незрелость собственно личностных механизмов, призванных удерживать мотивационные соотношения, произвольно актуализировать их за пределами непосредственного восприятия побудителей. Собственно говоря, мотив становится человеческим тогда, когда он перестает быть внешним предметом, а превращается в образ этого предмета, доступ к которому может быть получен в любое время, вне зависимости от того, доступен сам предмет для восприятия или нет. В обсуждаемом случае уход экспериментатора привел к тому, что исчезло и мотивационное соподчинение, поскольку актуализированным остался лишь один мотив – «Хочу конфету».

В таком случае вопрос о выборе между мотивами не стоит, задачи на поступок нет, поэтому ребенок поступает спонтанно и естественно, как и следует себя вести психически здоровому ребенку. Но с важной оговоркой – что нормально для трехлетки, то уже сбой для пятилетнего ребенка. Но даже многие пятилетние, посомневавшись, все же соблазнялись конфетой. Сколько же еще затем будет в жизни человека ситуаций, когда он соблазнится! А затем испытывать горечь по поводу минутной слабости.

И вот в этот момент, когда выбор без выбора уже совершен, вновь появляется экспериментатор, и «приносит» с собой ушедший было мотив «Мы же договорились». Вот здесь и начинается настоящая внутриличностная драма, поскольку мотивационная иерархия оказывается дезориентированной, а мотивационная динамика неопределенной. Оба мотива оказываются главными: один («Хочу конфету») в силу уже совершенного действия – и это уже невозможно изменить! – а другой («Договорились») потому что снова актуализирован – и это нельзя отменить. В руках вот она конфета, а перед глазами вот он твой партнер по соглашению. Оба мотива сенсорно незыблемы, конфликт между ними обострен до предела. Это состояние – экспериментально созданный ситуативный невроз. Рассмотрим возможные для ребенка стратегии поведения.

1. Бросить конфету и уйти (некоторые испытуемые именно так и сделали). Это настоящий поступок – решительный и однозначный выбор в пользу ценности договора между людьми («Уговор дороже денег»). Ребенок кардинально решает конфликт, снимая основное противоречие.

2. Расплакаться (у некоторой части детей так и получилось). Это фактически стремление повлиять на взрослого, разжалобить его, спровоцировать на то, чтобы он отменил договоренность. Поскольку неприятную для ребенка ситуацию создал сам взрослый, для него будет очень естественным успокоить ребенка, «простить», снять ответственность. Со стороны ребенка это не что иное как регрессия в более раннее детство. Это, к сожалению, отказ быть личностью, быть субъектом своих поступков (проступков в том числе), брать на себя бремя ответственности.

3. Сдержать свои эмоции, утаить их от взрослого, «спокойно» уйти со своей конфетой (так поступили многие дети). Остается бросить вслед: «Доброго пути, будущий невротик». В данном случае мы видим типичный для нашей культуры сценарий – уносить свои проблемы с собой, держать их при себе, никому не показывать.

4. Снизить значимость произошедшего для себя: «Подумаешь…» (определить, сколько детей так отреагировали, трудно). Это психологические защиты по типу «Сладкий лимон», вытеснение, рационализация и т.п. Склонность к такого рода реакциям будет способствовать повышению личностного напряжения, недовольства собой, которое найдет выход или в самоуничижении, или в психосоматической симптоматике (вариант телесного самонаказания, на грани самоистязания).

5. Дискредитировать ситуацию «игры», поставить под сомнение саму идею договоренности, снизить ее ценность. Это путь антисоциального развития. Если подобная стратегия решения внутриличностного конфликта будет часто использоваться ребенком, это может вылиться в цинизм, в делинквентное поведение и другие социальные отклонения.

6. Применить некую хитрость: вдруг состроить курьезное выражение лица, заговорить о чем-то постороннем, пожаловаться на что-то, сослаться на неважное самочувствие (часто это выглядит наивно, но взрослые порой «покупаются»). Поскольку такие приемы эксплуатируют свое детское положение, частое их использование будет способствовать инфантильным фиксациям.

Как видим, спектр возможных выходов велик, так что у ребенка есть возможности для маневра. Разрушительный потенциал этой во многом игровой и условной экспериментальной ситуации незначителен, и описанные выходы будут давать эффект лишь в случае повторов и дополнительных трудностей.

А вот что может быть, если конфеты, образно говоря, не только «горькие», но и «отравленные».

Одна школьная учительница средних лет, услышав краткое описание феномена «горькой» конфеты в одной из лекций, с воодушевлением и даже с некоторой гордостью рассказала, как она когда-то «воспитывала волю» у своего сына. Она оставляла конфеты в вазе на верхней полке серванта, точно зная их количество, брала с сына обещание не брать конфеты в ее отсутствие. По возвращении сначала тайно пересчитывала конфеты, и обнаружив недостаток, приступала к «воспитательному» воздействию. Начинала с вопроса, не брал ли сын конфеты, а получив отрицательный ответ, она набрасывалась на него с упреками в том, что он лгунишка, и что очень плохо, что он не способен сдерживать свои желания.

Сразу скажем, что настоящего воспитания в манипуляции мамы не было, а была процедура изготовления удобной для себя жертвы, на которой можно было с успехом воплотить свои садистские (в психологическом значении этого слова) устремления. Можете себе представить, сколь личностно разрушительным был для ребенка такой сценарий .

Шаг первый: готовится ловушка для будущей жертвы:

· для соблазнения на видное место выставляется приманка, но не в легком доступе, чтобы дразнило еще больше ;

· ребенку дается задание, выполнить которое он еще не способен, просто потому что у него еще не сформированы соответствующие личностные структуры ;

· с ребенком заключается «соглашение», отказаться от которого он не имеет возможности .

Шаг второй: ловушка захлопывается по всем направлениям, чтобы жертва не смогла выскользнуть:

· предоставляется достаточно времени, чтобы скучающий дома ребенок (пока мама на работе) накопил абстинентного состояния и сорвался, соблазнившись видом требующих их съесть конфет ;

· конфеты пересчитываются, чтобы был весомый аргумент на случай отпирательства ;

· задается вопрос, чтобы заставить жертву затянуть петлю проступка потуже .

Шаг третий: унижение и уничижение, путем перечисления проступков :

· взял без разрешения («кто тебе разрешал…», «сколько раз надо объяснять…» и т.п.), что означает, непослушный и невоспитанный, пренебрегающий мамиными наставлениями, т.е. плох как член общества (в наших терминах, как социальный индивид);

· нарушил уговор («как ты смел…», «как ты себе думаешь жить дальше…»), что свидетельствует о неспособности держать слово, отсутствие воли, т.е. слабость его как личности;

· солгал! («Кому? Маме»), что дискредитирует ребенка еще в моральном плане.

В данной ситуации мы видим систематическое разрушение того, что еще не успело окрепнуть – личностного соподчинения мотивов. Деструктивный «талант» мамы проявился еще и в том, что она точно угадала самую уязвимую для нанесения удара мишень – чувство вины. (Напомним, что именно данный возраст Э. Эриксон обозначает сензитивным для выбора между инициативой и виной.) Однако «чрезмерное пристыживание приводит не к истинной правильности поведения, а к скрытой решимости попытаться выкрутиться из положения, незаметно ускользнуть, если, конечно, эта чрезмерность не кончается вызывающим бесстыдством» .

Оказавшись в состоянии загнанного в угол зверя, ребенок регрессирует к более архаическим способам реагирования. Еще более печально то, что ребенок в подобных случаях избыточно идентифицируется с преследующим родителем, накапливая незрелый родительский потенциал. «То, что на протяжении всей жизни человека его совесть остается частично детской, составляет самую суть человеческой трагедии. Ибо супер-эго ребенка способно быть грубым, безжалостным и непреклонным, как можно заметить в случаях, когда дети чрезмерно контролируют себя и сжимают свое «Я» до точки самоуничтожения; когда они развивают сверхпослушание, более педантичное, чем то, которого хотели добиться родители; или когда они развивают глубокие регрессии и стойкие обиды, так как сами родители, оказывается, не живут по этой новой совести. Один из глубочайших конфликтов в человеческой жизни – ненависть к тому из родителей, кто служил образцом и исполнителем воли супер-эго, но сам, как выяснилось, пытается выйти сухим из воды в случае тех же прегрешений, которые ребенок больше не мог терпеть у себя. Подозрительность и способность изворачиваться, образуя смесь с таким качеством супер-эго как «все или ничего» (характерным для этого рупора моральной традиции), делает человека морального (в смысле морализующего) большой потенциальной опасностью для его собственного эго, да и для его собратьев тоже» . Резонно ожидать, что с результатами описанного воспитания в лучшем случае будем иметь мы, психологи, в худшем – судебная система государства.

* * *

Подводя итог, следует напомнить, что в представлениях Э. Эриксона ребенок на этом возрастном этапе решает дилемму «Инициатива против вины». Трудности этого решения и подстерегаемые опасности хорошо видны в феномене «горькой конфеты». Легко согласиться с автором в том, что от способа ее решения в значительной степени будет зависеть дальнейшая жизнь человека, особенно в социальном плане. Вместе с тем, можно указать и иные переменные, которые также выступают дилеммами: эгоцентризм/децентра­ция, приватность/публичность, подчинение/непокорность, власть/подчинение. Кроме того, фундаментальными задачами выступают половая идентификация и присвоение самооценки. В этом контексте дилемма инициатива/вина смотрится как рядоположенная, а не системообразующая. Объяснение тому может быть найдено в следующих обстоятельствах.

1. Предыдущие дилеммы, которым мы придали статус базовых прототипических схем, в своей основе имеют телесный процесс. Эта телесная функция задает схему восприятия-оценки-действия (порождает фиксированную смысловую установку), которая в первую очередь опробуется при решении различных жизненных задач. Опора же на телесную функцию придает психическим процессам дополнительную энергетику. Поэтому те их них, которые соотносятся с телесным отправлением, оказывается в приоритете перед другими психическими процессами. В силу этого телесный процесс выступает средством организации (по своему образу и подобию) множества психических процессов. Все последующие дилеммы, обсуждаемые Э. Эриксоном, уже не имеют своего непосредственного телесного носителя, поэтому их исключительность уже поставлена под сомнение.

2. На доличностном этапе развития ребенка знамя ведущей функции принадлежало характеру, закономерности которого во многом диктовали содержание проблем, которые требовалось решить. Отсюда адаптивные по природе модальности: «получать», «захватывать», «удерживать» и «отпускать». А как только возникли первые личностные структуры, адаптивность начинает терять свое исключительное положение, силу постепенно набирают личностные, не строго адаптивные по своей природе тенденции.

Но именно это обстоятельство способно «реабилитировать» инициативу с точки зрения ее значения для развития личности на этом этапе, если начальный уровень неадаптивности как раз и обозначить как инициативность. В таком понимании и иные из указанных дилемм могут быть оценены с точки зрения выбора большей или меньшей выраженности инициативы. Так, децентрация требует больших вложений (инициативы), чем уже имеющийся эгоцентризм, публичность предполагает большую инициативу, чем приватность, так же как непокорность и властность. Следовательно, у нас нет веских причин отказываться от предложенной Э. Эриксоном формулировки основной задачи дошкольного возраста: «Инициатива против вины».

Источник: https://studopedia.ru/10_7090_fenomen-gorkoy-konfeti.html

Феномен горькой конфеты — феномен, который иллюстрирует первое рождение личности в онтогенезе в соответствии с теорией личности А. Н. Леонтьева. Феномен демонстрирует, что успешность решения задачи зависит не только от её содержания, но и прежде всего от мотива, который формирует задачу для ребёнка (у ребёнка существует необходимость доказать своё право на получение предмета усилиями, которых он мог бы избежать). Явление наблюдается в специально созданной ситуации: ребёнку дается сложное задание, которое заведомо невыполнимо по правилам. Наградой за успешно выполненное задание является конфета. Ребёнок же, достигший желаемого результата путем нарушения правила и, получивший конфету, демонстрировал негативную эмоциональную реакцию — конфета для них оказывалась «горькой».

В педагогической и психологической литературе указывается младший дошкольный и подростковый возраст как переломные в этом отношении. Личность рождается дважды: первый раз — когда у ребёнка проявляются в явных формах полимотивированность и соподчинённость его действий, второй раз — когда возникает его сознательная личность.

Эффект горькой конфеты можно наблюдать у детей в возрасте трёх лет, когда социальные нормы становятся сильнее непосредственного влечения ребёнка. На этом этапе развития возникает кризис трёх лет: ребёнок уверенно заявляет о собственном «Я». Эффект проявляется в течение всего дошкольного детства, включая кризис семи лет и является его ярким признаком.

Процедура исследования феномена

Ребёнок-дошкольник (до 7 лет) получает от экспериментатора практически неосуществимое задание: достать удалённый предмет, не вставая со стула. Исследователь удаляется, продолжая наблюдение за ребёнком из соседнего помещения через зеркало Гезелла. После нескольких безуспешных попыток ребёнок встаёт, берёт привлекающий его предмет и возвращается на место. Экспериментатор входит, хвалит его и предлагает в награду конфету. Ребёнок отказывается от угощения, а после повторных предложений начинает плакать. Конфета оказывается для него «горькой». Действия ребёнка соответствовали двум различным мотивам, то есть осуществляли двойную функцию: одну — по отношению к экспериментатору, другую — по отношению к предмету (награде). Как показывает наблюдение, в то время, когда ребёнок доставал объект, ситуация не переживалась им как конфликтная, как ситуация «ошибки». Иерархическая связь между обеими деятельностями обнаружилась только в момент возобновившегося общения с экспериментатором, post factum: конфета оказалась горькой, горькой по своему субъективному, личностному, индивидуальному смыслу. Данный феномен также исследовался и другими психологами: Е. В. Субботским, В. И. Аснином, В. А. Петровским и др. У В. А. Петровского есть серия работ, которая посвящена тому, что он называет «риск ради риска» и «возгонка уровня трудности». Он экспериментально показал, что есть люди, которые устойчиво стремятся к границе заданной ситуации. Они приближаются к ней, чтобы проверить свои возможности и возможности границы. Мотивация исследования границ у детей также достаточно развита. Данным исследуемым поведением они проверяют себя.

Исследования феномена Е.В Субботским

В начале 1970-х годов психолог-экспериментатор факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова Евгений Субботский проводил эксперимент, испытуемыми в котором были дошкольники. Данное исследование было проведено для объективации феномена «горькой конфеты» и выявления группы детей у которых не наступил данный феномен.

Процедура эксперимента: с помощью специальной лопатки ребёнок должен был достать шарик из коробки. Если он это делал, то получал вознаграждение — конфету. Но лопатка не подходила для решения этой задачи. Затем экспериментатор выходил из комнаты, оставляя ребёнка перед двумя возможностями: пытаться решить задачу по инструкции или взять шарик из коробки. Вернувшись, психолог давал всем детям, которые смогли достать игрушку, обещанную конфету. По дороге домой или позднее некоторые дети, получившие конфету, нервничали и даже плакали, переживали. Но, у части детей не было негативной реакции, что свидетельствует о не наступлении первого рождения личности.

Эксперимент В. И. Аснина

Процедура эксперимента была аналогична, но ребёнку давалась другая инструкция: «Достань, как хочешь, как умеешь. Можно делать все, что угодно». Дети в возрасте 7-12 лет не использовали палочку как вспомогательное средство и не смогли выполнить задание. Дети 3-6 лет сразу же брали палочку и получали предмет. Результаты: у детей различных возрастов проявляются различные мотивы их деятельности. У младших цель и мотивы совпадают: от ребёнка требуют достать предмет и он выполняет задание. Когда у ребёнка возникают свои мотивы для действия, он действует в соответствии с ними, однако если ребёнок не знает, как выполнить задание, это не значит, что он неспособен его выполнить. Объяснить поведение ребёнка можно эмоциями и особенностями мотивов деятельности, а именно мотивами и определяется решение выполняемой задачи экспериментальной ситуации. Исследования свидетельствует о зависимости интеллектуальных процессов от мотивации деятельности.

Данное исследование было проведено для сравнения двух возрастных групп — дошкольников и школьников в возрасте 7-12 лет. Было выявлено, что в течение всего дошкольного возраста проявляется эффект «горькой конфеты» и, что у детей различных возрастов имеется различная мотивация.

Интерпретация результатов

Интерпретируя полученные результаты можно отметить, что ребёнок был поставлен в ситуацию с конфликтом нескольких мотивов — происходит первичное соподчинение мотивов и их иерархизация. Один из них — это взять интересующую вещь (непосредственное побуждение); другой — выполнить условие взрослого («социальный» мотив). В тот момент, когда взрослый ушёл, верх взяло непосредственное побуждение — то есть взять интересующую вещь. Однако с приходом экспериментатора становится актуальным другой мотив, значение которого еще увеличилось незаслуженным вознаграждением. Отказ и слезы ребёнка в данной ситуации —это доказательство начала процесса освоения социальных норм и соподчинения мотивов, хотя и не завершенного. Это происходит из-за расширения круга социальных отношений, в которые входит ребёнок, увеличивается число реализующих эти отношения видов деятельностей и возникают противоречия уже внутри круга соответствующих им социальных мотивов.

То обстоятельство, что именно в присутствии взрослого переживания ребёнка начинают определяться социальным мотивом, весьма важен. Он служит ярким доказательством общего положения о том, что «узлы» личности завязываются в межличностных отношениях и лишь потом становятся элементами внутренней структуры личности.

По А. Н. Леонтьеву второе рождение личности происходит уже в подростковом возрасте, когда ребёнок, у которого в результате предшествующей деятельности уже сложилась определённая относительно устойчивая иерархия мотивов, оказывается перед необходимостью ее пересмотра.

Критерий первого рождения личности

Критерием произошедшего рождения личности является принятие субъектом социальных норм и ценностей как мотивов своего собственного поведения. Внешне это проявляется, например, в способности ребёнка «не взять» интересующий его предмет только потому, что «мама запретила его трогать». Даже когда его никто не видит, ребёнок может ходить вокруг этого предмета, но трогать не будет. Значит, та социальная норма, которая выступает внешним регулятором поведения ребёнка (раньше ребёнок не трогал предмет только в присутствии родителя или другого взрослого), теперь становится внутренней формой регуляции и переходит во внутренний план..

Современное представление

В. В. Петухов и В. В. Столин сужают объём понятия «личность». Согласно их точке зрения, в результате «первого рождения» рождается не личность, а социальный индивид, который воспринимает социальную норму как значимый для него внутренний регулятор поведения, но при этом даже не задумывается о возможных альтернативных социальных нормах. Социальный индивид может так и не превратиться в личность: ведь становление субъекта личностью предполагает повышение его ответственности и самостоятельности, которое часто имеет своим следствием появление новых проблем для субъекта.

Феномен «горькой конфеты» относится к системе смысловых образований. До данных проведенных исследований изучение смысловой сферы объявлялось недоступным научному анализу, нуждающимся лишь в постижении, понимании и сопереживании. Примером исследований другого класса являются те, которые ориентированы на стремление подойти к смыслам как к таковым, вне широкого жизненного контекста, который их сформировал и в котором они находят своё проявление и реализацию. Примером последних могут служить эксперименты типа тех, в которых был получен «феномен Аснина», феномен «горькой конфеты»; многие исследования, построенные на принципах целостного патопсихологического исследования, разработанные Б. В. Зейгарник, С. Я. Рубинштейн; из последних работ — исследования Е. В. Субботского, В. А. Петровского и др. Дальнейшее конструирование и апробация методов, основывающихся на принципе деятельностного опосредования, методов, призванных диагносцировать, а в случаях коррекции и воспитания — изменять смысловые образования, — одна из важных перспектив психологического изучения личности. Данные исследования отражают качественные изменения в исследованиях смысла в отечественной психологии.

  1. Л.Ф.Обухова. Детская (возрастная) психология >> 2. Кризис семи лет и проблема готовности к школьному обучению.. azps.ru. Дата обращения 12 декабря 2017.
  2. Леонтьев Алексей. Деятельность. Сознание. Личность — Леонтьев Алексей. www.e-reading.club. Дата обращения 27 ноября 2017.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *