.

Как пережить потерю родителя

Часть 2. Психология сирот

Основы психологии сирот

В некоторых древних культурах взаимоотношения с отцом трактовались более правильно, чем в наши дни. К примеру, если отец ребенка умирал, этого было достаточно, чтобы именовать такого ребенка сиротой. Возможно, что представители этих культур осознавали, что эмоциональная жизнь ребенка, растущего без отца, сродни эмоциональной жизни ребенка, у которого нет ни отца, ни матери. Но только ли смерть отца способна вызвать у ребенка сиротские эмоции? Увы, нет!

Порой я сам мыслю и чувствую, как ребенок, лишенный отца, — несмотря на то, что мои родители живы.

Я вспоминаю, как однажды вечером, много лет назад, я лежал в кровати, мучимый застарелой душевной болью, а также беспокойством о своем финансовом положении. Чем же это кончилось? Я позвонил своему отцу. Для меня он всегда был человеком, на которого можно положиться, — надежным и безотказным (и неважно, что, давая деньги в долг, он отпускает ехидные замечания).

Было около полуночи. Отец как раз был возле телефона, на кухне, он мыл посуду, так что мы смогли говорить с ним около получаса. Этот наш разговор принципиально отличался от всех предыдущих. После того как я поговорил о своих страхах и заботах, он тоже стал говорить о собственных страхах и заботах. Я подозреваю, что он решил поговорить со своим сыном как взрослый со взрослым. Он не стал притворяться несокрушимым дубом, наш разговор был построен на основе взаимности.

Я, конечно, был рад искреннему разговору, позволившему мне глубже заглянуть во внутренний мир отца, однако мне стало как-то не по себе. В тот вечер я осознал, что силы и возможности наших отцов далеко не безграничны. Вырастая, все мы понимаем, что наши отцы отнюдь не подобны кряжистым дубам, они сгибаются под тяжестью жизни, словно тонкие былинки. Их здоровье и силы преходящи. Некая часть меня глотнула в тот вечер сиротства, и глоток этот был горек. Я почувствовал себя очень одиноким и уязвимым.

Сиротские чувств могут посетить человека, оба родителя которого жив, ибо корни их находятся на психологическом уровне. К примеру, можно почувствовать себя сиротой в момент, когда осознаешь, что возможности родителей не бесконечны, — ведь до этого момента они выслушивали тебя с неизменным вниманием, глубоко сопереживали, защищали, спасали от одиночества… У большинства из нас есть несколько «выключателей», срабатывающих в моменты кризисов и включающих в нас сиротские чувства. Напряженные обстоятельства зачастую обнажают эти болевые точки, которые обычно глубоко замаскированы. В условиях стресса может проступить ваше «истинное я» — и его сиротская суть.


А сейчас остановитесь и сделайте «моментальный снимок» собственной души: рассмотрите свои фантазии, мечты, чувства и побуждения, скрытые в самой глубине. Если ясного фотоснимка не получается, задайте себе несколько вопросов: куда направляется ваш рассудок, когда вы отпускаете его на свободу? Какие диалоги происходят в вашем воображении? Какие образы возникают? Какие эмоции вы испытываете? Что беспокоит или страшит вас? Какие высказывания тех, кого вы любите, способны направить и побудить вас к действию?

Помните, что для того, чтобы разглядеть в себе глубоко запрятанные, примитивные сиротские реакции, может потребоваться длительное время. Чтобы найти их внутри себя, мне потребовалось около десяти лет.

Вот перечень некоторых свойственных сиротам чувств, мыслей, убеждений и понятий. Какие из них относятся к вам?

• Когда жизнь подставит ножку, надеяться можно только на себя.

• Когда кто-то заботится обо мне, я удивляюсь.

• Я много думаю о том, как бы не потерять тех, кого люблю.

• Я общаюсь с неудачниками, потому что сам ощущаю себя таковым.

• Все, что я люблю, исчезает, все, кого я люблю, покидают меня или умирают.

• Мир часто кажется мне путающим и неприятным местом.

• Я чувствую себя уязвимым, в особенности в финансовом плане.

• Я хорошо помню те времена, когда мне не на кого было положиться

• Друзья значат для меня больше, чем родители.

• Я склонен видеть вещи в черно-белом свете.

• Люди считают, что я слишком импульсивен в общении.

• Я лучше чувствую себя с животными, чем с

людьми.

• Я часто испытываю скуку или равнодушие по отношению к своим знакомым.

• Порой я понимаю, что чересчур придирчив.

• Если бы я рисовал картинку о своей жизни, там был бы изображен лишь я один.

• Я сильно нуждаюсь в поддержке.

• Я замечаю, что мне хочется, чтобы окружающие баюкали и нянчили меня.

• Я обожаю советоваться и попадать в сферу внимания начальства.

• Мое отношение к начальству более цинично, чем у большинства других людей.

• Когда кто-то отстраняется от меня, я сержусь или пугаюсь, начинаю оказывать излишнее давление на такого человека.

• Близкое общение зачастую причиняет мне боль.

• Мне неудобно, если приходится отстаивать свою позицию — в чем бы то ни было.

• Мне часто кажется, что люди хотят использовать меня.

• Я верю, что близость — прелюдия потери.

• Планы для меня важнее людей.

• Иногда мне кажется, что люди взаимозаменяемы; я легко меняю значимых для себя людей.

• Я начинаю понимать, что все то, что я называл «любовью», не что иное, как замаскированное бегство от одиночества.

• Я часто думаю, кто позаботится обо мне, если я заболею.

• Я беспокойный и незащищенный человек.

• Мой способ питания нельзя назвать здоровым, мне все время хочется заполнить внутри себя какую-то пустоту.

• Я чувствую себя в безопасности, когда все идет заведенным порядком, и беспокоюсь, если этот порядок нарушается.

• В работе я очень агрессивен.

• В путешествии или в одиночестве я чувствую себя незащищенным.

• Фантазии я предпочитаю реальности.

• Когда меня критикуют, я очень страдаю, эти случаи всплывают в моей памяти через много дней.

• Я только что переехал, и не успел обеспечить себе должной поддержки на новом месте.

• Я недавно разошелся или развелся и поэтому чувствую себя отрезанным ото всех.

• Часто мне кажется, что я полностью выдохся — мне больше нечего дать другим.

• Большую часть времени мне кажется, что Бог где-то очень далеко от меня.

• Хотя я и молюсь, мне не очень нравится это занятие.

• Я ненавижу быть в центре внимания — чувствую себя неудобно.

• Если кто-то внимательно слушает меня, мне это

всегда в новинку.

• Иногда мне кажется, что люди скоро обнаружат,

что я не стою их дружбы, и покинут меня.

• Если я делаю что-то не так, мне трудно думать о Боге.

• Я способен дать очень сильный отпор — как будто скрытый во мне гнев только и ждет, чтобы вырваться наружу.

• Люди только притворяются, что им есть до меня дело; они все лгут.

• Я с подозрением отношусь к нерелигиозным людям.

• Мир — очень неприятное место.

Вот только малая часть того, что я называю «сиротскими чувствами», — это глубокие убеждения, свойственные сиротскому сознанию. Такие мысли могут время от времени посещать и людей, у которых хорошие родители, однако они в первую очередь характерны для тех, кто испытал недостаток отцовской заботы. Позвольте мне объясниться.

Если отношения с отцом были тяжелыми (или вовсе отсутствовали), можно назвать себя «полусиротой». Способности и психологическая поддержка, которыми мог одарить такого человека отец, отсутствуют. К примеру, он редко укладывал вас спать, редко целовал, не танцевал и не боролся с вами, не играл в «догонялки». Он не хвалил вас за ваши достижения, не радовался новым платьям, или тому, как ловко вы поймали мяч, или получили диплом колледжа, или достигли чего-то еще. Отстранившийся от ребенка отец не дает ему должной поддержки, порождая в нем чувство незащищенности. Если отец умер, уехал или не в силах поддерживать семью, его дети могут оказаться в бедности и одиночестве. Матери-одиночки зачастую имеют недостаточное образование и низкую квалификацию. А потеря отца может означать, что маме надо идти работать, и это усиливает в ребенке чувство покинутости.

Обстановка, в которой вместо отца остается пустота, формирует у ребенка определенные чувства и воззрения, свойственные сиротам. Чувство оторванности и одиночества может возникнуть, даже если живешь с матерью. Такой ребенок может чувствовать себя одиноким и беспокойным, не осознавая на протяжении целых десятилетий, какой вред нанес ему разрыв связи с отцом.

Некоторые отцы скорее потребляют, чем отдают. Отец, который бьет, досаждает или словесно унижает своего ребенка, подрывает стабильность семьи своим пьянством, азартной игрой, наркотиками или своей унылостью, — это антиотец. Он высасывает жизненные соки из всего своего семейства; он подобен эмоциональной черной дыре. Он ворует беззаботный детский смех. Такой отец взращивает в своих детях сиротскую психологию, превращая их в эмоциональных сирот, даже несмотря на то, что оба родителя живы.

Отец может быть и не единственным родителем, имеющим проблемы; серьезнейшие проблемы отца могут свидетельствовать о том, что и у матери не все в порядке. По моему опыту, многим детям гораздо труднее заметить недостатки в матери, чем в отце.

Джун осознала их лишь спустя пять лет после развода родителей. Пока она росла, она была ближе к матери, чем к отцу, так было и после развода родителей. Однако, родив первого ребенка, она стала кое-что замечать в своей матери. Ей стало ясно, что мать оказывала ей помощь с некими скрытыми оговорками, невысказанными требованиями, к примеру: «Конечно, я посижу с ребенком, но при условии, что смогу перестать это делать, как только захочу».

Больше всего Джун раздражало, как ее мать порождала в ней чувство вины, для того чтобы управлять ею, и то, что порой она вела себя по-детски, требуя помощи там, где любой взрослый человек мог бы справиться сам. Постепенно Джун осознала, что оба ее родителя имели серьезнейшие психологические препятствия, которые мешали им обрести зрелость. Однако это открытие не освободило ее от ощущения сиротства; оно только усилилось. Раньше ей казалось, что хоть на маму-то она может надеяться; поняв же, что самой маме еще работать и работать над собой, она почувствовала себя более одинокой.

Правда состоит в том, что даже в хороших семьях, где оба родителя — зрелые люди, дети могут чувствовать себя сиротами. Почему? Потому что и мать, и отец — это не более чем выросшие дети, обыкновенные люди, озабоченные собственными проблемами и страхами. К примеру, отец, приходящий со стройки, где он проработал двенадцать часов, может оказаться не в состоянии играть со своей маленькой дочкой, несмотря на то, что очень ее любит; одно это может заставить ребенка почувствовать себя брошенным.

Кроме того, значительная разница в возрасте между отцом и его дочерью или сыном, приводит к тому, что многие взрослые люди чувствуют себя сиротами, когда их родители становятся стариками. Большой удар — наблюдать, как отец начинает седеть, терять здоровье, тяжело переносить сообщения о смерти его ровесников.

Я помню, какое потрясение испытывал каждый раз, когда умирал кто-то из друзей моего отца. Эти смерти давали мне понять, что жизнь моего отца идет к концу, и я пугался. Потом, спустя семь лет, когда он перенес сердечный приступ, от которого на время слег, эти чувства вернулись ко мне. Все мы раньше или позже становимся сиротами.

Уроки из жизни животных и сирот

Начиная со времен знаменитого классификатора Линнея (2), жившего в восемнадцатом веке, ученые описали множество случаев, когда животные выкармливали и выращивали человеческих детей. Не все случаи строго документированы, однако некоторые из них тщательно описаны и прокомментированы. Такие чрезвычайные происшествия доказывают, что сироты заслуживают огромной жалости. Вместе с тем, изучение таких случаев может научить нас разбираться в наших собственных, глубоко запрятанных сиротских чувствах и, возможно, дать представление о наших перспективах и восприятии (3).

Пожалуй, самое достоверное свидетельство получено от индийского миссионера Дж. А. Сингха. Описанный им случай был тщательно исследован А. Гезеллом, а также Робертом Зиггом (4), профессором антропологии Денверского университета. Вот основные факты:

«Находясь в одной из деревень, что расположены неподалеку от Миднапура, Сингх услышал рассказы о странном «человеческом духе», который бегает со стаей волков, держащей в страхе всю округу. Предприняв расследование, он обнаружил возле волчьего логова пару неких существ, а вместе с ними — троих взрослых волков и двух волчат. Когда они попытались изловить эти загадочные создания, двое взрослых волков удрали, а одна волчица, защищавшая детенышей, была убита. Двое «волчьих детей» и двое волчат были пойманы.

Младший ребенок (Амала) оказался девочкой восемнадцати месяцев от роду, а старшей девочке (Камале) было около восьми лет. Согласно сообщениям Гезелла, они прекрасно приспособились к жизни в волчьем логове (5). Камала была во всем подобна волку, подробности ее жизни описаны в дневнике преподобного Сингха. С необыкновенной быстротой бегала она на четвереньках, а на коленях, подошвах, локтях и ладонях были у нее гигантские мозоли. Наиболее удобно чувствовала она себя нагой, не испытывая в таком состоянии никакого стыда, который начал проявляться лишь спустя годы жизни в обществе людей. В первое время она ела одно лишь сырое мясо и лакала воду из миски, стоя на четвереньках (6).

Девочек забрали в Милнапурский сиротский приют Сингха, где они испытали — и сами породили — множество конфликтов. Камала так боялась людей, что постоянно рычала на них, угрожающе обнажая клыки, порой даже кусала детей, приближавшихся к ней. При том она делилась едой с приютскими собаками. На самом деле, компанию цыплят и кошек Камала предпочитала человеческому обществу (7).

Обе девочки продемонстрировали небывалую остроту зрения, обоняния и слуха, были способны переносить сильную жару и холод. Ни одной из них не было свойственно чувство юмора; находясь в приюте, они ни разу не улыбнулись. Когда Амала, младшая девочка, умерла после года жизни в неволе, Камала медленно (и на первых порах достаточно неохотно) стала делать попытки сблизиться с другими людьми. Однако истинно близких отношений она ни с кем так и не завела, замуж тоже не вышла (8).

Психология Камалы поразительна. Она испытывала трудности в общении, предпочитая общество животных или одиночество контактам с людьми. Она прекрасно себя чувствовала в тяжелых условиях — экстремальную температуру переносила очень легко. Отчего? По-видимому, изнурительная экстремальная температура была для нее обычным делом. Она была чрезвычайно настороженна; окружающий мир, полный охотников и хищников, приучил ее никогда не расслабляться. Кроме того, она была необычайно серьезна; никогда не смеялась. Камала также показала нам, что привычки и правила поведения сирот очень трудно изменить; она продолжала лакать молоко и бегать как собака очень долгое время после того, как попала в общество людей.

Пример Камалы может послужить метафорическим изображением проявления наших собственных сиротских чувств, в ней они доведены до крайности.

Еще один интересный случай — так называемый, авейронский Дикий Отрок. Ведущий французский педагог, Итар, который стал наставником этого отрока, сообщает:

«Это был ребенок одиннадцати-двенадцати лет, которого… несколько лет назад видели совсем голого в лесах Кона, где он собирал зерна и коренья, чтобы поесть. …Спустя несколько лет, в 1799 году, он был пойман тремя спортсменами. Они схватили его, когда он пытался спрятаться от них на дереве. Его отправили в ближайшее селение, но он вырвался на свободу… и укрылся в окрестных горах, где и бродил, несмотря на ужасную зимнюю погоду, скорее прикрытый, чем одетый в изодранную рубаху. Как-то раз его снова поймали и поместили в больницу Сен-Африк… Он оставался по-прежнему диким и застенчивым, нетерпеливым и беспокойным. Через несколько месяцев пришло распоряжение отправить ребенка в Париж…

B Париже этот чрезвычайно грязный ребенок… кусал и царапал всех, кто противостоял ему, не выказал привязанности к тем, кто общался с ним, он был безразличен ко всему, не обращал внимания ни на что» (9).

Девять лет Итар провел с мальчиком, которого он назвал Виктор, и очень привязался к ребенку. Итар определил, что Виктор, по-видимому, жил дикой жизнью лет с четырех. Из своих наблюдений Итар сделал вывод, что мальчик уже привык жить один и что он был диким в течение многих лет (10).Далее Итар описывает некоторые необычные черты мальчика. Он был способен равнодушно обрывать связи с людьми. Когда его только поймали, один бедный крестьянин, приютивший его, «окружил его истинной отцовской любовью», что не помешало мальчику спокойно сбежать от него (11).

Итар пишет, что Виктор не был способен на самопожертвование и служение. Когда его голод и прочие потребности были удовлетворены, он не желал общаться ни с кем из людей. Даже его ласки «были не менее эгоистичны», потому что были не чем иным, как способом добиться удовлетворения собственных желаний и потребностей. Итар делает вывод, что Виктор был «нечувствителен к какому бы то ни было моральному воздействию» и страдал «непреодолимой оторванностью от общества» (12).

Сиротский опыт Виктора подобен опыту Камалы, однако позволяет увидеть еще кое-что. Как и Камала, Виктор очень боялся общаться с людьми, предпочитая одиночество в холодных зимних горах человеческому обществу, хотя бы и в тепле. Общение было для него в каком-то смысле смертью. Когда Виктор встречал людей в лесу, он считал их своими врагами, и даже крестьянина-француза, заботившегося о нем, он не ставил ни во что. Итар ясно дает понять, что все последующие отношения Виктора с людьми имели своей единственной целью удовлетворение его потребностей. Виктор никогда не давал ничего взамен, подобно ребенку, кричащему для того, чтобы получить материнскую грудь, и не заботящемуся о состоянии матери. У Виктора была единственная моральная установка — любой ценой выжить и добиться, чтобы о нем заботились.

Обобщая эти случаи полной оторванности от людей, Лангмайер и Матейчек делают вывод, что эти дети чрезвычайно боялись общения. Их отношения с людьми были неустойчивы и отмечены стремлением угодить и подчиниться, вызванным их ненасытной жаждой любви и внимания. Их сексуальное поведение было аутоэротическим, плохо управляемым, не имело связи с потребностью проявлять заботу. Подобные сироты нуждаются в том, чтобы их постоянно подталкивали к деятельности, они легко впадают в подавленное состояние (13). К этим наблюдениям мы добавим очевидное: в раннем возрасте дети перенимают черты того, кто подарил им хоть малую толику привязанности и заботы, — даже ёсли это волки!

Эти происшествия, пусть и достаточно редкие, наверное, помогут нам осознать наши собственные страхи и покажут проявление тех или иных сиротских чувств в каждом из нас.

Во-первых, как мы заметили, оба сироты, Камала и Виктор, своеобразно воспринимали близкое общение. По сути, в глубине души они боялись человеческой близости. Даже потеряв сестру, Камала очень медленно привыкала к обществу людей, которые заботились о ней. Виктор, отправляясь в Париж, совершенно спокойно покинул человека, заменившего ему заботливого отца.

Исследования, проведенные среди детей, выросших в неполных семьях, выявили у них множество реакций, сходных с сиротскими. Одни из таких реакций можно заметить сразу, другие могут быть скрыты в течение многих лет.

Некоторые люди, для того чтобы сохранить целостность, уходят в свой тайный внутренний мир. Они безудержно фантазируют или пытаются успокоить себя разными способами, порою способными повредить телу: принимают лекарства, массаж, ходят по врачам, отдыхают в одиночестве. Другие устремляются к внешнему, ищи чувственных удовольствий. Они ищут успокоения в еде, музыке или кино, мастурбировании и других сексуальных экспериментах, чрезмерной работе или безудержной трате денег. Чувствуя, что отношения, имеющие для них значение, находятся под угрозой, они прибегают к перечисленным средствам, подобно младенцам, рыдающим оттого, что их оставили в одиночестве. Такие люди боятся истинно близких отношений, ибо уверены — если им однажды причинили боль, то это может повториться; а на такой риск они не согласны.

Такова Мишель. Она подвергалась физическому насилию со стороны собственного отца, с той поры как была маленьким ребенком. Сейчас она взрослая и говорит, что не боится близкого общения, однако с мужчинами серьезных отношений не поддерживает. Придя ко мне в первый раз, она призналась, что предпочла бы, чтобы с ней беседовала женщина. Почему? Терапия предусматривает близкое общение, а любое доверительное общение с мужчиной причиняет Мишель неудобство. Профессиональная этика, гарантирующая безопасность общения в этом случае, ничего не значит для нее. Даже находясь в глубоком кризисе и нуждаясь в еженедельных встречах со мной, она предпочитает делать это дважды в месяц; чаще для нее — «слишком много».

Мишель абсолютно уверена в том, что ее нежелание видеться со мной чаще никак не связано со стоимостью сеансов, все дело лишь в том, что я — мужчина. Ее реакция на общение со мной доказывает, что эмоциональная близость со всеми прочими мужчинами страшит ее.

Когда Айрис была ребенком, ее отец работал летчиком; большую часть времени его не было дома. Айрис говорит, что так как следует и не поняла, что это за человек. В настоящее время она готовится вторично вступить в брак. Защищаясь, она говорит, что не слишком торопится выходить замуж, тем не менее, дату свадьбы она определила заранее (еще до того, как мы могли начать какие бы то ни было консультации по вопросам семейных отношений).

Воззрения Айрис на близкие отношения — сиротские; близость кажется ей неустойчивой и хрупкой. Она воспринимает ее как нечто, что нужно хватать быстро. Должно быть оттого, что помнит: раз папа прилетел — значит скоро опять улетит. Она не способна поверить в то, что близость зреет постепенно, словно плод, что она — продукт непрерывного и проверенного постоянства. Это происходит по той причине, что она ни разу не видела, чтобы отношения между мужчиной и женщиной развивались таким образом.

Если друг Айрис хочет два вечера подряд провести без нее, намереваясь оплатить счета и поиграть в бейсбол, она теряется и начинает сердиться. Так сердится ребенок, который не видит свою мать.

В тот вечер, когда ее возлюбленный остается дома, чтобы оплатить счета, она звонит ему по телефону и спрашивает, как идут его денежные дела. Уже потом она осознает, что истинной целью звонка было убедиться, что он все еще принадлежит ей. Ее беспокойство и озабоченность приводят к тому, что она оказывает на него давление, которое может стать источником враждебности. Она не способна побороть подавленность, вызванную его отсутствием в течение двух вечеров. Она эмоционально берет его в плен, боясь, как бы ее опять не покинули. Если они ссорятся или просто спорят, она всегда покупает ему маленькие подарки, «чтобы показать свою любовь». Эта «любовь» — всего лишь попытка застраховаться от потери. Ей нужно гарантировать, что он не бросит ее — как бросал ее отец, когда она была маленьким ребенком.

Борьба против близости, которую ведет Бад, отличается от проблемы Айрис. Он младший из трех детей, его мать развелась с отцом, когда ему было семь лет. Когда Баду было десять, его отец женился вторично и с тех пор навещал мальчика все реже и реже. Отношения вызывают у Бада слегка недоверчивое и циничное чувство. Тем не менее, на вечеринках он всегда душа общества, остроумный и энергичный. Но серьезным и искренним ему быть трудно. У него есть несколько друзей-мужчин, но среди них нет ни одного, кому бы он хотел «открыть душу».

Может быть, Бад не стремится к тесным взаимоотношениям как раз оттого, что близость, пережитая им однажды, оказалась прелюдией к потере. Когда ему было десять лет, отец был для него всем, однако потом отец и мать развелись и отец покинул его. Поэтому сейчас Бад работает помногу часов в день, ежегодно получает прибавку к жалованью и продвигается по службе не просто потому, что он хороший работник, а еще и потому, что самоутверждение в работе делает его более защищенным. Предложите ему зайти пообедать вместе, и он сообщит, что он вас «любит», но «у него нет времени». У него нет времени ни для кого.

Отец Бада покинул его, однако до сих пор умудряется учить своего сына. Преподанный им урок запал сыну в самое сердце.

«Все, что я люблю, куда-то исчезает, — сказал он мне однажды сквозь слезы. — Меня это мучит. Я больше не хочу страдать. Я лучше буду один, чем буду страдать. Одному не так уж плохо. По крайней мере, тебя не притесняют».

Хотя Бад и страдает так глубоко, не стоит ему оставаться в одиночестве. Страдающий сирота может обрести помощь и исцеление.

Источник: https://stydopedia.ru/3×3300.html

Основными причинами увеличения числа детей-сирот при живых родителях являются падение социального престижа семьи, ее материальные и жилищные трудности, межнациональные конфликты, рост внебрачной рождаемости, высокий процент родителей, ведущих асоциальный образ жизни. В этой связи защита прав и интересов детей-сирот приобретает в Российской Федерации крайне важное значение.

Проблемы детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, рассматриваются в определённых в нормативно-правовых актах. В соответствии с требованиями норм международного права ребенок, который временно или постоянно лишен своего семейного окружения или не может более оставаться в таком окружении, имеет право на особую защиту и помощь, предоставляемые государством (статья 20 Конвенции о правах ребенка). В нормативно-правовой базе РФ говорится, что в нашей стране задачей государственной важности является создание условий для полноценного физического, интеллектуального, духовного, нравственного и социального развития детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подготовки их к самостоятельной жизни в современном обществе. Но так ли это на самом деле?

При живых родителях

Основной причиной социального сиротства является добровольный отказ родителей от своего несовершеннолетнего ребенка. В основном отказ происходит от новорожденного в родильном доме. Отказ от ребенка подтверждается специальным юридическим документом. В течение трех месяцев родители могут изменить решение, и ребенка возвратят в семью.

Случается и принудительное изъятие ребенка из семьи, когда родителей лишают родительских прав, чтобы защитить жизнь и интересы ребенка. Часто это происходит с неблагополучными семьями, в которых родители страдают алкоголизмом, наркоманией, ведут асоциальный образ жизни или недееспособны и т.д.

О причинах социального сиротства можно рассуждать бесконечно, но у каждой матери, отказавшейся от своего ребенка, они свои. Известный психиатр В.И. Брутман исследовал множество матерей-отказниц и установил, что во время беременности их видение будущего не связано с ребенком. Он остается «немыслимым» в будущем женщины. Если в своем будущем человек не видит ребенка, то его там и не будет. Возможно, у таких людей вообще нет в голове будущего, они скорее катятся по накатанному, чем строят свою жизнь. По этой причине мы и говорим о решающей роли психолога в подготовке к материнству. В нашей стране консультации с психологом во время и после беременности не практикуются, но ведь беременность для многих женщин — это серьёзный стресс, в особенности, когда женщина одна. Подробнее об этом в нашей статье «Соблюдаются ли в России права детей?»).

Также исследования показали, что основные причины социального сиротства кроются в психической и социальной деградации, низких зарплатах и безработице граждан, вызванных экономическим кризисом и социальной деградацией. Институт семьи по-прежнему не представляет ценности для людей, о чем свидетельствуют многочисленные разводы. Как и причины, так и последствия социального сиротства бывают разные, но все они оставляют неизгладимый след в душе человека. Эмоциональная связь ребенка с окружающей социальной средой, с миром взрослых и сверстников разрушается.

Трудности на каждом этапе

Можно выделить несколько проблем, мешающих или тормозящих процесс социализации детей-сирот.

Во-первых, это отсутствие в детских домах квалифицированных специалистов. К сожалению, необходимо констатировать факт, что в нашей стране нет специальности «воспитатель детского дома» и нет учреждений, которые готовят педагогов к работе в условиях этого специфического вида детских учреждений. Поэтому многие воспитатели и педагоги оказываются психологически не готовыми к данным условиям работы и в лучшем случае сами уходят, а в худшем – грубо обращаются с детьми: избивают, издеваются, пытают и запирают. В ежегодном докладе Национального центра по предупреждению пыток указано, что распространенными видами наказаний в учреждениях являются физическое и медикаментозное стеснение, обливание холодной водой, наказание голодом, избиение руками и ногами, шваброй, угрозы…

Отмечали специалисты в отчете и отсутствие полноценного, сбалансированного питания в ряде детских домов. Как известно, недостаточное или несбалансированное питание в младшем школьном возрасте приводит к отставанию в физическом и психическом развитии, которое практически невозможно скорректировать в дальнейшем.

Детский омбудсмен во Владимирской области Геннадий Прохорычев рассказывает, что насилие в детских домах было всегда, еще во времена Советского Союза. Внутренняя социальная структура таких учреждений, конечно, не всех – строилась по модели отношений преступного мира и в соответствии с «зоновскими» правилами поведения. Вопросы дисциплины в детском доме отдавались на откуп взрослым ребятам, что поддерживало дедовщину и насилие старших над младшими. Были и такие случаи, когда воспитатели избивали детей, считали это правильным и необходимым воспитательным моментом.

Уполномоченный по правам ребёнка даже привёл пример их собственной жизни.

— «В дошкольном детском доме с детьми от 3 до 7 лет за любую провинность воспитанников клали на перекладину кровати и били палкой. Голыми ставили в угол на соль или гречку. Наказывали едой. Кололи руки иглой тем детям, у которых номера на одеялах отрывались. Как на зоне, у меня был номер 73, а у моего брата-близнеца – 89. Номера очень часто отрывались. Поэтому упомянутые экзекуции мы испытывали на себе не раз.

Но самый бесчеловечный «воспитательный» прием был другим, он назывался «профилактическим мероприятием» для тех, кто плохо себя вел. Выбирался ребенок, которого заставляли мазать лица других детей отходами человеческой жизнедеятельности.

Перед приездом какой-либо комиссии нас раздевали догола, осматривали на предмет синяков, чтоб мы – не дай Бог! – не сказали, что это вызвано действиями воспитателей.

Когда ребенок не знает других методов воспитания, и у него нет опыта отношений любви и добра, он считает, что так и устроен мир, что это норма поведения взрослых людей. Мы, дети, привыкли к насилию со стороны взрослых, считая, что так и должно быть. И эта подмена, происходящая в сломанном сознании ребенка, – самая страшная, которую во взрослой жизни очень сложно исправить».

Кроме того, нужно сказать, что как бы парадоксально это не звучало, но многие директора интернатов растят собственных детей за счет невозможности осиротевших попасть в новые семьи. Абсурд в данном случае заключается в том, что директорам подобных учреждений выгодно держать в них помногу детей. Оказывается, финансирование детских домов и интернатов для сирот идет из расчета на каждого обделенного судьбой ребенка, то есть, грубо говоря, чем больше «душ» в специализированном учреждении, тем больше денег оно получает, тем больше, соответственно, зарабатывает и директор сиротского приюта.

Печаль сей басни такова, что ни общество не готово в должном объеме к приему в свои семьи чужих детей (о проблеме опекунства и усыновления мы поговорим в отдельной статье), ни руководители сиротских интернатов не хотят расставаться с «проплаченными» государством детишками. Тут первые, чаще всего, боятся потратить лишнего или не смочь обеспечить, тогда как вторые трусят лишиться денег за «детские души».

Во-вторых, это эмоционально-личностные деформации. Хотя круг общения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей достаточно широк с раннего детства, потребность в эмоционально тёплом контакте не находит удовлетворения, так как ребёнок нуждается в специфически материнском типе эмоциональной стимуляции. Реально существующий широкий круг общения при эмоционально поверхностном стиле отношения к конкретному ребёнку в условиях детского дома не может восполнить дефицит эмоционального тепла. При широком круге общения адекватные поведенческие стереотипы вырабатываются у сирот с большим трудом. Опека нескольких взрослых, сосредоточенная в раннем детстве на уходе за ребёнком, а позже – на контроле за ним, многочисленные контакты со сверстниками, перегружающие и истощающие психику ребёнка, не могут иметь позитивного значения для формирования личности и её безболезненной социальной адаптации.

В-третьих, это «закрытость» пространства детских домов. Дети-сироты являются жертвами процесса социализации вследствие их длительного пребывания на полном государственном обеспечении в искусственно благополучных условиях детских учреждений. Воспитанникам детского дома свойственно однообразие и унификация стилей поведения, что приводит к недостаточному развитию социализации в конкретных социальных ситуациях. Своеобразная закрытость социального пространства учреждения, ограниченность социальных связей детей-сирот, сферы реализации усвоенных ими социальных норм и социального опыта, формирование единственной социально-ролевой позиции – позиции сироты – проявляются в будущем в том, что выпускники-сироты не дорожат своей жизнью, ведут асоциальный и криминальный образ жизни или, наоборот, первыми становятся жертвами различного рода преступлений.

В-четвёртых, это межличностные отношения. У сирот существуют трудности в установлении межличностных отношений с воспитателями, педагогами, сверстниками, что отражается в характеристике этих отношений как «плохих» и «скорее плохих». В детских домах к воспитанникам довольно часто обращаются по фамилии, а имя используют либо в сочетании с фамилией, либо мотивом обращения выступает приказ, порицание, а обращение с целью похвалы или проявления любви используется редко, в результате этого у ребенка появляется негативная установка в отношении своего имени. Возможно поэтому детдомовские дети часто используют в общении клички и прозвища, а мир делят на «своих» (детдомовских) и «чужих» (живущих в семьях), на «мы» (своеобразный психологический феномен детей из детского дома) и «они». Потребности в любви, признании, уважении, свойственные любому человеку, у воспитанника детского дома фрустрированы и чаще реализуются через физическую силу, агрессию, другие асоциальные формы поведения, отсюда «особые» отношения к «чужим», от которых детдомовцы не ожидают ничего «хорошего» и чаще всего стремятся извлечь хотя бы выгоду.

В-пятых, это негативное отношение к детям из детских домов. Данная проблема есть обратная от предыдущей, и наоборот. Еще одним последствием социализации в детском доме является негативное отношение к детям из детских домов, которое рассматривается социологами и социальными работниками как навешивание ярлыка, когда в обществе восприятие человека происходит через призму того, что он находился и воспитывался в детском доме. Кроме того, такое отношение ребенок встречает не только по выходе из детского дома, он растет и воспитывается в такой атмосфере.

В-шестых, это профессиональная ориентация воспитанников детского дома. Ещё один важный аспект социализации — профессиональная ориентация подростка-сироты или оставшегося без попечения родителей и подготовленность его к выбору профессии и труду. Необходимо отметить, что замкнутый тип функционирования детских учреждений не даёт полной возможности для дальнейшего развития профессиональных предпочтений. Об этом свидетельствуют самооценки профессиональных перспектив воспитанников в детских учреждениях в сравнении с обычными детьми. В частности, среди детей-сирот наиболее популярными являются специальности автомеханика, автослесаря, повара, водителя транспортных средств, парикмахера, швеи-мотористки и т.п. Воспитанники сиротских учреждений выбирают профессии, которые сегодня не являются престижными и не требуют обязательного высшего образования. Возможности подростка-сироты формировать свои профессиональные планы в значительной мере снижены из-за жёсткой распределительной системы, ограничивающей круг выбираемых профессий.

В чем суть этой жестокой системы, наглядно рассказывается в документальном фильме «Мама, я убью тебя». Для тех, кто не видел – краткийпересказ:

История связанна с одним из подмосковных коррекционных интернатов. В учреждение приезжает режиссер, чтобы узнать о том, что чувствуют дети, живущие без родителей, о чем мечтают, такие ли они отсталые на самом деле, как принято считать в обществе, и так далее.По ходу фильма дети рассказывают, как оказались в системе сиротпрома, делятся планами на жизнь – кто-то хочет стать врачом, чтобы вылечить маму-алкоголичку, кто-то мечтает быть спецназовцем и служить в армии на благо Родине, кто-то в раннем возрасте читает во всю «Войну и мир». Словом, дети разные и видно, что довольно умные, с хорошим потенциалом. Однако параллельно выясняется, что у каждого этого ребенка диагноз, все эти дети признаны в ходе первичной медкомиссии, при поступлении в детдом умственно отсталыми, то есть, грубо говоря, дебилами. Причем, система только поддерживает этот диагноз. Всем детям наравне в школе преподают по замедленной схеме разные дисциплины, все без исключения лишены таких предметов, как физика, химия, иностранный язык и некоторых других основополагающих, например, при поступлении в вуз.

И это лишь первый шок для нас, обычных людей. Дальше – больше. Ни один из этих ребят никогда не сможет поступить в высшее учебное заведение, ни один из них не попадет в армию, все они выйдут со справкой «инвалид» и развитием на уровне пятиклассника в 18 лет из своего детского дома в новую, агрессивную для них реальность. Поэтому, сколько бы эти ребята не мечтали – солдатами и врачами им не быть. И это автор фильма подтверждает нам многократными исследованиями и примерами.

Но как же так получается, возможно, спросите вы? Процедура по выявлению отклонений в развитии проводится во время поступления ребенка в детский распределитель. Занимает сие действо всего полчаса. За это время малышу задают вопросы, задачки и прочие упражнения, после чего ставят диагноз. В том случае, если будущий детдомовец ведет себя неординарно или чрезвычайно замкнуто, скажем, подолгу молчит перед ответом на встречные вопросы, его автоматически причисляют к отсталым.

Ну а в дальнейшем, будучи помещенным в среду «недалекого» окружения, дети волей-неволей подстраиваются, втягиваются в общую атмосферу. И, в конце концов, какими бы уникальными способностями они не обладали, воспитывают в интернате всех одинаково, да и справки после него выдаются уже на всю оставшуюся жизнь. От системы не уйдешь. Поэтому, делать выводы об обреченности детишек из коррекционных детских домов мы не станем. Всё и так достаточно очевидно.

Следующая проблема – это неприспособленность к самостоятельной жизни. Длительное проживание в детском учреждении и специфика первичной социализации и социализации в процессе проживания детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей в детском доме, безусловно, затрудняют формирование у них необходимых для эффективного функционирования в социуме навыков и требуют специальных социально-педагогических программ по подготовке к самостоятельной жизни в обществе.

По статистике, в России из 100% сирот, покинувших стены детского дома или интерната – 90% никогда не адаптируются к нормально взрослой жизни. Ситуация такова, что дети, вышедшие из детдома, буквально сразу же сталкиваются с таким трудностями как получение образования, поиск работы, обращение с деньгами, принятие самостоятельных решений и так далее.

Все указанные навыки обычный человек, выросший в традиционной семье, как правило, приобретает постепенно, копируя общепринятую вокруг него среду. У выросших в специальных учреждениях детей, лишенных семейного воспитания, никаких осознанных привычек зачастую не наблюдается.

Дело в том, что сирот – неважно в данном случае социальных или действительно потерявших кровных родителей – изначально выращивают по принципам, не совпадающим с современной жизнью социума. Смотрите сами:

— 10% сирот адаптируются к условиям современного мира,

— 40% становятся алкоголиками или наркоманами,

— 40% попадают в тюрьмы, связываются с преступной деятельностью,

— 10% заканчивают жизнь самоубийством

Более того, мы должны заострить внимание и на том, где должны жить дети-сироты после выпуска из детдомов или интернатов. Как мы знаем, после достижения совершеннолетия молодые люди покидают привычные стены и начинают самостоятельную жизнь. Чтобы юноши и девушки не остались на улице, государство должно обеспечить их собственным жильём. Но на практике, получив после выпуска из детдомов квартиры, зачастую сироты сразу становятся бомжами или исчезают бесследно. Обмануть выходцев из сиротских домов ничего не стоит. Между тем всех бывших детдомовцев, не достигших 23-летнего возраста, обязаны контролировать и оказывать содействие сотрудники Комплексных центров социального обслуживания (КЦСО). Но это лишь теоретически, на деле они порой оказывают им, как говорится, медвежью услугу. Нередко их представители пишут в актах, что сирота проживает в своей квартире, а в действительности там уже квартиранты. Вчерашний детдомовец из-за мошенников оказывается на улице или в подвале. Либо пропадает бесследно.

Однако, и люди у власти обходятся с бывшими детдомовцами не лучше. Счетная палата РФ (СП) сообщила о результатах проверки (за 2012 год) использования средств федерального бюджета, выделенных для обеспечения жилыми помещениями сирот: жильем в стране на тот период были обеспечены лишь 22 454 бывших детдомовца, остальным 72 300 сиротам крыши над головой не досталось. И хотя данные 6-летней давности, но проблема актуальна и сегодня. Мы регулярно слышим о сиротах, оставшихся без крыши над головой. В сообщении ведомства отмечалось: регионами не в полной мере выполнялись требования действующего законодательства о внеочередном предоставлении жилой площади выпускникам детских домов. Период ожидания сиротами жилья в среднем составляет около четырех лет (по данным независимых экспертов и сирот, многие ждут его и по 10 лет).

Также в отчете СП сказано о том, что на обеспечение жилыми помещениями выпускников было выделено 18 миллиардов 600 миллионов рублей, из которых 5 миллиардов 800 миллионов – средства федерального бюджета.

В документе приводятся шокирующие факты: в пяти муниципальных образованиях Республики Бурятии за 2 миллиона 500 тысяч рублей для сирот купили пять дачных домов, пригодных для проживания только в летнее время, и за 3 миллиона 800 тысяч – шесть домов, находящихся на стадии строительства. В Новосибирской области 345 детей-сирот (из 602) расселили по коммунальным квартирам. В одну из комнат поселили разнополых выпускников, не имеющих родственных связей.

Жилье в коммуналках предоставили сиротам в Республике Башкортостан и Мурманской области. Во Фроловском районе Волгоградской области юнцов поселили в разваливающиеся неблагоустроенные дома.

Сиротой быть – всю жизнь слезы лить

Так гласит русская поговорка. И, к огромному сожалению, пока печальная практика подтверждает её. Но мы надеемся, что в скором времени жизнь покажет обратное. Ну а пока, что мы имеем сегодня?

Положа руку на сердце, мы должны признать, что государство (в первую очередь) и общество делают не все возможное, чтобы обеспечить полноценную и достойную жизнь детям-сиротам. Детям создаются условия для выживания, но не для жизни. Испытав один шок – потерю родителей по различным причинам, они сразу испытывают второй – попадают в среду, где с ними грубо обращаются, подгоняют под определённые рамки и не учитывают их индивидуальных особенностей. Ни о какой любви и ласки и речи не идёт. Если у таких детей, выросших в условиях постоянного запрета, недостатка внимания и информации, диктовки, а порой и чувства второсортности, шанс стать другими людьми? Давайте откровенно – мизерный. Что с ними происходит после выпуска из детдомов, мы уже знаем. Многие не получают то, что им положено – либо мошенники путём обмана отбирают жильё сирот, либо государство не может в полном объеме и своевременно обеспечить их квартирами. В обоих случаях 18-летние юноши и девушки снова чувствуют себя брошенными, обманутыми и никому не нужными. Каков итог – мы тоже в курсе.

В решении проблемы сиротства некоторые эксперты предлагают сместить акцент властей с лишения родительских прав на работу государственных органов с такими неблагополучными родителями. Другие специалисты считают, что необходимо создание в самом обществе семей, подготовленных к обеспечению и воспитанию приемных ребятишек, так как статистика неумолимо демонстрирует нам, что ежегодно в детдома поступает по 60-70 тысяч новых социальных сирот.

Многие соглашаются с тем, что усыновление, опека, помещение ребёнка в приёмную семью в большинстве случаев предпочтительнее его устройства в детский дом. Но надо считаться с тем, что далеко не всегда удаётся использовать именно эти формы социального устройства детей, оставшихся без попечения родителей. Детские дома будут существовать ещё значительное время. В связи с этим важно продолжать поиск путей модернизации сети учреждений, чьей основной функцией является именно забота о детях-сиротах и детях, оставшихся без попечения родителей, а также совершенствования процессов их социализации. Для обеспечения успешной социализации выпускников детских домов и интернатных учреждений, их интеграции в общество, предстоит многое сделать, например: привести в соответствие нормативно-правовую базу, наладить профессиональную подготовку кадров по работе с данной категорией, наладить взаимодействие выпускников с различными учреждениями. Для профессионального ориентирования должен быть тесный контакт между детскими учреждениями и профессиональной структурой, чтобы была возможность более верно определять возможности в профессиональной ориентации конкретного воспитанника и тем самым помогать ему в его самоопределении. В основу реализации государственной социальной политики в направлении детей-сирот необходимо заложить и работу по преодолению причин самого явления – сиротства, и работу по развитию института приемной семьи, и систему механизмов по социализации детей-сирот.

Источник: https://lse-ikb.com/activities/blog/166-siroti-ne-odaptiruyutsya-k-zhizni

Протопресвитер Александр Шмеман (1921 — 1983) —
клирик Православной церкви в Америке, декан Свято-Владимирской духовной семинарии (Нью-Йорк), выдающийся православный историк и богослов. Автор более 50 книг на тему истории Церкви и литургического богословия.
«Ребенок целостен не только в отношении ко времени, но и ко всей жизни, он отдается весь — всему; он воспринимает мир не рассудочно, не аналитически, не каким-либо одним из своих чувств, а всем своим существом без остатка, — но потому и мир раскрыт ему во всех своих измерениях. Если для него звери говорят, деревья страдают или радуются, солнце улыбается, а пустая спичечная коробочка может чудесно засиять, как автомобиль, или аэроплан, или дом, или что угодно, то это не потому, что он глуп и неразвит, а потому что ему в высшей степени дано и открыто это чувство чудесной глубины и связи всего со всем. Потому что он имеет дар полного слияния с миром и с жизнью, потому что, вырастая, мы действительно безнадежно теряем все это.
Теряем прежде всего вот эту самую целостность. Мир постепенно распадается в нашем уме и сознании на свои составные элементы, но вне этой их глубинной связи между собою все они, все эти элементы, становятся только собой, и, став только собой, становятся ограниченными, плоскими, пустыми и скучными.
Мы начинаем все больше и больше понимать и все меньше и меньше воспринимать, мы начинаем знать обо всем, но уже ни с чем не имеем настоящего общения».
«Будьте как дети»
Как простым, обыденным, рассудочным языком говорить о самом важном, о самом непередаваемом в человеке — о его религиозном опыте? В том здесь и все дело, что опыт этот действительно почти непередаваем, что, как только пытаешься излагать его словами, получается совсем не то, получается что-то холодное, тусклое и отвлеченное. И вот почему такими нудными так часто кажутся и все споры о религии. И при этом с обеих сторон так редко в этих спорах договариваются до главного.
И не потому ли и в Евангелии сказано: «Будьте как дети» (Мф. 18:3)? — Что это может значить? Ведь вся наша цивилизация направлена на то как раз, чтобы детей сделать взрослыми, такими же умными, рассудочными, прозаическими существами, как мы сами. Не рассчитаны ли все наши доказательства, рассуждения и споры именно на этого взрослого, для кого детство только и всего лишь время роста, подготовки, время изживания именно детства в самих себе?
Но вот, «будьте как дети», — говорит Христос, и еще: «Не мешайте детям приходить ко мне» (Мф. 19:14). И если так сказано, то нам, верующим, незачем стыдиться несомненной детскости, присущей и самой религии, и всякому религиозному опыту.
Не случайно первое, что мы видим, входя в храм, — это образ именно ребенка, образ юной Матери с ребенком на руках, — точно это самое главное в Христе, точно Церковь заботится, чтобы мы не забыли об этом самом первом, самом важном явлении Божественного в мире. Ибо та же Церковь далее утверждает, что Христос — Бог, Мудрость, Мысль, Истина. Но все это сначала, прежде всего, явлено в образе этого ребенка, точно именно это явление — ключ ко всему остальному в религии.
Спросим себя: что же значат, что могут значить эти слова — «будьте как дети»? Вряд ли, во-первых, это значит какое-то искусственное опрощение, отрицание роста, образования, накопления роста, развития, то есть всего того, что мы называем в детстве подготовкой к жизни, умственным, душевным и физическим созреванием. И про самого Христа сказано в Евангелии, что Он «возрастал в премудрости» (Лк. 2:40).
Следовательно, «будьте как дети» никак не означает какого-то инфантилизма, не есть противопоставление детства взрослости; это не означает, что для того, чтобы воспринять религию или религиозный опыт, нужно стать каким-то простачком, или еще грубее — дурачком. Я настаиваю на этом, потому что так говорят, так понимают религию ее враги. Они сводят ее к сказкам, басням и выдумкам, на которые только дети, или же взрослые дети — недоразвившиеся люди, — могут клюнуть.
Но что же тогда означают слова Христа? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала задать другой вопрос, — вопрос не о том, что приобретает человек, становясь взрослым, ибо это ясно и без слов, а о том, что теряет он, выходя из детства. Ибо нет сомнения в том, что он именно теряет что-то, столь единственное и драгоценное, что потом всю жизнь вспоминает о детстве как о потерянном рае, о некоем золотом сне, с концом которого жизнь стала печальнее, пустее, страшнее.
Я думаю, что если бы нужно было определить это что-то одним словом, то слово это было бы «целостность». Ребенок не знает еще этого раскола жизни на прошлое, настоящее и будущее, этого печального опыта утекающего безвозвратно времени. Он весь в настоящем, он весь в полноте того, что сейчас, будь то радость, будь то горе. Он весь в радости, и потому говорят о «детском» смехе и о «детской» улыбке; он весь в горе и отчаянии, и потому говорят о слезах ребенка, потому так легко, так неудержимо он и плачет, и смеется.
Ребенок целостен не только в отношении ко времени, но и ко всей жизни, он отдается весь — всему; он воспринимает мир не рассудочно, не аналитически, не каким-либо одним из своих чувств, а всем своим существом без остатка, — но потому и мир раскрыт ему во всех своих измерениях. Если для него звери говорят, деревья страдают или радуются, солнце улыбается, а пустая спичечная коробочка может чудесно засиять, как автомобиль, или аэроплан, или дом, или что угодно, то это не потому, что он глуп и неразвит, а потому что ему в высшей степени дано и открыто это чувство чудесной глубины и связи всего со всем. Потому что он имеет дар полного слияния с миром и с жизнью, потому что, вырастая, мы действительно безнадежно теряем все это.
Теряем прежде всего вот эту самую целостность. Мир постепенно распадается в нашем уме и сознании на свои составные элементы, но вне этой их глубинной связи между собою все они, все эти элементы, становятся только собой, и, став только собой, становятся ограниченными, плоскими, пустыми и скучными.
Мы начинаем все больше и больше понимать и все меньше и меньше воспринимать, мы начинаем знать обо всем, но уже ни с чем не имеем настоящего общения.
Но ведь эта чудесная связь всего со всем, эта возможность во всем увидеть другое, эта способность к полной самоотдаче и слиянию, это внутреннее открытие, это доверие ко всему — ведь все это и есть суть религиозного опыта, это и есть чувство Божественной глубины, Божественной красоты, Божественной сущности всего, это и есть непосредственный опыт Бога, наполняющий все во всем!
Само слово религия по-латыни означает «связь». Религия не есть одна из частей опыта, не есть одна из областей знания и чувства, религия есть именно связь всего со всем и потому-то последняя правда обо всем. Религия — это глубина вещей и их высота; религия есть свет, льющийся из всего, но потому и все освещающий; религия есть опыт присутствия во всем, за всем и надо всем той, последней реальности, без которой ничто не имеет никакого смысла. Эта целостная Божественная реальность и постигается только целостным восприятием, и вот это-то и значит — «будьте как дети».
К этому и призывает Христос, когда говорит, что «кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него» (Мк. 10:15). Ибо увидеть, захотеть, почувствовать, воспринять Царство Божие — это и значит увидеть эту глубину вещей, то, о чем они в лучшие минуты нашей жизни нам вещают, тот свет, который начинает литься из них, когда мы возвращаемся к детской целостности.

Источник: https://tatniwa.livejournal.com/136301.html

1. Что для Вас счастье и как его сохранить?
2. Скажите, кто из женщин является для Вас примером для подражания?
3. Если бы Вам предложили выбрать любую эпоху, какой именно Вы бы отдали предпочтение?
4. Как Вы считаете, в каких профессиях мужчина всегда превосходит женщину?
5. Зачем Вы девушки стремитесь идти служить в армию добровольно, а парни должны подлежать по призыву на военную службу по закону? ( Это касается конкурсантки из России)
6. Любите музыку и какого жанра, объясните почему, что вы в ней находите, любите петь частушки и на каких музыкальных инструментах умеете играть?
7. Как Вам кажется, социальные сети, Интернет объединяют людей или, наоборот, отдаляют друг от друга?
8. Если бы Вам предложили улучшить мир, избавив его от одной единственной вещи, что бы это было?
9. Как Вы считаете, что теряет человек, становясь взрослым? Какое утраченное детское качество Вы хотели бы вернуть?
10. Если бы Вам сказали, что нужно прорекламировать свою любимую страну, из каких пяти слов состоял бы слоган?

Источник: https://forum-kinozal.appspot.com/showthread.php?p=3903049

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *