.

Контейнирование эмоций

Детский вопросКак работает контейнирование эмоций и что не так с этим приемом?

Текст

Ирина Корнеевская

Термин «контейнирование» известен в России благодаря психологам — популяризаторам теории привязанности. Когда ребенок не может справиться со своими эмоциями, родитель должен помочь ему их пережить: успокоить, выслушать и объяснить, что это за чувства. Этот прием используют родители, для которых в отношениях с ребенком важна эмпатия и сонастроенность. Против него — те, кто опасается вырастить неженку. Психолог Сергей Кистенев рассказал The Village о том, на что родители обычно не обращают внимания.

Сергей Кистенев

врач-психиатр, поведенческий психотерапевт

Контейнирование эмоций — это просто очередной тренд. Его бэкграунд здоровый и хороший, но это не открытие: просто, как всегда бывает с новыми теориями, произошел перекос и гипертрофия. По сути, контейнирование — это вбирание эмоций ребенка и помощь в их переживании, не более того. И родители, которые сознательно подходили к воспитанию детей, так всегда и делали: жалели ребенка и были с ним рядом, когда ему трудно.

Зачем учить ребенка ответственности?

Контейнирование должно быть не просто актом передачи эмоций от одного человека другому, оно должно в конечном итоге приводить к какому-то действию. Принять эмоции — это только первый шаг. Второй, необходимый, который многие не делают, — научить ответственности. С трех-пяти лет ребенок социализируется среди детей и должен понимать, что его могут обидеть и поступить с ним несправедливо. Он должен учиться переживать свои сильные эмоции и нести ответственность за свои действия, а также понимать, что его эмоции зависят только от него, а не от успокаивающих объятий с мамой, в которых все плохое исчезает.

Нужно дать ребенку возможность самому пережить эмоции, объяснить, что они уместны и нормальны. Когда ситуация уже эмоционально пережита, ребенок с помощью родителя способен более взвешенно подойти к ее решению: «Мы немножко погрустили, а теперь давай думать, как мы будем с этим разбираться. Что тебе нужно делать, чтобы больше не допустить такую ситуацию или исправить случившееся?» Маленькому ребенку родитель должен предложить варианты действий: он сам выберет подходящий, исходя из своего темперамента или по другим причинам. Более старшему ребенку важно разобраться с проблемами самому — чтобы сделанный выбор обязательно переходил в действие.

Контейнирование эмоций

Контейнирование — это внутренняя способность выдерживать сильные эмоции — свои и чужие. И так как все мы родом из детства, то и эта способность формируется в детстве в период, когда контейнером для ребёнка является мама.
Маленький ребёнок ещё не может сам справиться со своими сильными эмоциональными переживаниями: гнев, разочарование, обида, отчаяние. Как часто мы ждём, что ребёнок будет способен контролировать свои переживания сам. Будет сам регулировать их. Управлять ими. Некоторые папы или бабушки ожидают этого даже от младенца: «Не бери его на руки! Своим плачем он манипулирует тобой! Пусть знает, что своего он этим не добьётся! Пусть привыкает справляться сам».
Пусть справляется сам? Это нереально. В силу возраста, развития нервной системы и эмоциональной сферы у ребёнка нет возможности справиться с переживаниями самостоятельно. Они его переполняют, как будто его психики не хватает, чтобы всё это разместить в себе и переварить. Не помещаются в нём все эмоции! Так и вылезают в виде разного поведения: крика и плача, топания ногами, протеста, истерики.
Способность переживать свои сильные чувства, откладывать реализацию своих желаний развивается постепенно. Поэтому важно, чтобы у ребёнка был такой взрослый, который может взять на себя роль контейнера для размещения детских переживаний.
А теперь перейдём к практической части. Как взсрослый может помочь ребёнку?

  • Определить эмоцию ребёнка.
  • Перевести её на понятный для ребёнка язык и «вернуть» ему.

Приведу пример. Мама сидит на площадке, к ней подбегает трёхлетний ребёнок в слезах: «Он отнял мою игрушку».
Ответ мамы: «Ты очень огорчён и рассержен на него».
Задача взрослого — возвращать ему в беседе то, что он вам поведал, при этом обозначив его чувство, как бы давая «имя» его переживанию. Во всех случаях, когда ребёнок расстроен, обижен, потерпел неудачу, когда ему больно, стыдно, страшно, когда с ним обошлись грубо или несправедливо, и даже когда он очень устал, первое, что нужно сделать, — это дать ему понять, что вы знаете о переживании (или состоянии) ребёнка, «слышите» его.
А для этого нужно, чтобы взрослый сам умел справляться, в первую очередь, со своими эмоциями! Иначе, как он может дать ребёнку то, чего нет у него самого?

Что же делать взрослому, когда его собственный «контейнер» переполнен негативными эмоциями. Как от них почиститься, а не слить на родных и близких?
Для начала необходимо:

  • Осознать свою эмоцию (назвать её: «я сейчас злюсь, обижаюсь, боюсь» и т.п.). В идеале проговорить вслух, можно перед зеркалом. И прочь чувство вины, я человек и имею права злиться, бояться…
  • Понять причины, мысли, убеждения, которые к этому привели, изменить их.
  • Дать этой эмоции выйти (проработать её). Уметь выдерживать эмоции других людей (кричит муж, отчитывает начальник, нагрубили в банке или в магазине на кассе). Как в ответ не накричать, не расплакаться, не испугаться, а отреагировать и действовать спокойно, не становясь «контейнером» для всех окружающих.

Итак, что делать.

  • Техника 1. Дышите глубоко. Вдох служит для поддержания тонуса, выдох — для сброса напряжения и расслабления. Закройте глаза, сосредоточьтесь на дыхании. Сделайте глубокий вдох на 3–4 счёта, максимально надувая живот и наполняя грудную клетку кислородом (мысленно собирая на вдохе негативные эмоции с тела в один комок), на несколько секунд задержите дыхание. Далее — ещё более глубокий выдох на 6–8, при этом живот втягивается, грудная клетка опускается (мысленно сбрасывая все негативные эмоции из тела через стопы в землю). Дышите, пока не почувствуете спокойствия и удовлетворения внутри вас.
  • Техника 2. Возьмите чистый лист бумаги и карандаши, фломастеры, ручку (в идеале, если это будет простой карандаш). Сядьте в тихое, уединённое место. Возьмите карандаш в кулак. Осознайте свою негативную эмоцию. И начните «чиркать» карандашом по всему листу, сбрасывая свои накопившиеся негативные эмоции. Получаются такие «каляки-маляки». Продолжайте рисовать, пока не почувствуете удовлетворения и облегчения. Далее можно порвать или скомкать шар и сжечь его.
  • Техника 3. Ха-выдох. Встаньте, закройте глаза, поставьте ноги на ширине плеч. Начните глубоко дышать, представляя, что вся ваша негативная эмоциия (будь то злость, обида, страх и другие) «подтягивается» и собирается в центре груди. Ещё вдох — соберите эмоцию в один «большой комок». На следующем вдохе поднимите руки вверх, наберите полную грудь воздуха и резко, с шумом выдохните, выкрикнув: «Ха-а!», согнувшись пополам. При этом сбросьте эмоцию из тела. Далее несколько спокойных и глубоких вдохов и выдохов. Попейте воды и улыбнитесь.

Источник: https://samopoznanie.ru/articles/konteynirovanie_emociy/

Контейнирование чувств.

Контейнирование — способность к выдерживанию различных видов психической энергии, таких как — эмоции, напряжение, инсинктивные импульсы и многое другое

В психоаналитической традиции термин Контейнирование связан с двумя именами: Дональд Винникот и Вильфред Бион.

Холдинг по Винникотту:

«Холдинг это «ансамбль» внимания, которым ребенок окружен с рождения. Он состоит из суммы ментального и аффективного, сознательного и бессознательного в самой матери, а также в ее внешних проявлениях материнской заботы.

Родители не только пытаются защитить ребенка от травмирующих аспектов физической реальности (шум, температура, неадекватная еда и т.д.), но они также пытаются оградить его душевный мир от преждевременных встреч с чрезмерно сильным чувством беспомощности, которое может провоцировать у ребенка тревогу полного исчезновения.

Если постоянно возрастающие и усиливающиеся потребности ребенка (голод, жажда, потребность в прикосновении, в том, чтобы взяли на руки, в понимании) остаются неудовлетворенными, то происходит развитие внутреннего дефекта (disease), который заключается неспособности ребенка доверять самому себе (у Фрейда «Hilflosichkeit»). Следовательно, чем меньше ребенок, тем больше материнская озабоченность скорейшим определением этих потребностей и готовностью их удовлетворить. Она воспринимает угрожающее чувство боли, которое маячит перед неудовлетворенным младенцем, и она стремиться помочь ему избежать этой боли. В связи с этим в конце беременности у матери развивается частичная регрессия, называемая первичной материнской озабоченностью (primary maternal preoccupation), которая является чем-то вроде естественного физиологического психоза, находясь в котором она становится способной настроиться на очень примитивные чувства младенца.

У младенца, то есть у маленького ребенка, который еще даже не говорит, возникает неопределенное напряжение, вызываемое неудовлетворенными потребностями, например, в питании. Повторяющееся и регулярное прикладывание к груди, именно в тот момент, когда ребенок испытывает в ней потребность, побуждает ребенка чувствовать соответствие между его внутренним желанием и восприятием предлагаемой ему груди. Соответствие такого рода позволяет ребенку достичь ощущения, что он сам создает грудь — свой первый субъективный объект. Такой первичный опыт поддерживает в младенце иллюзию единства с матерью. Длительность материнской заботы, внимание и соответствие ритмам ребенка, тот факт, что достаточно хорошая мать не подгоняет развитие ребенка, изначально позволяя ему доминировать, создает надежность и такой тип базового доверия, который определяет возможность хороших взаимоотношений с реальностью.

Младенец, по крайней мере, частично, живет, окутанный защитной мантией иллюзии единства с матерью. Это защищает его от преждевременного осознания отдельности объекта (матери) от отделенного, в свою очередь, субъекта (его самого), и, как следствие, от переживания зависимости и бессилия. Ранняя иллюзия единства заботливо поддерживается матерью, которая чувствует, что она должна уберечь ребенка от грубых и жестоких контактов с реальностью, которые могут вызвать страхи исчезновения, и оказать дезинтегрирующее влияние на ранние элементы его Self.

Умеренная фрустрация (например, слегка отсроченное удовлетворение потребности) формирует то, что, мы называем оптимальной фрустрацией. Между матерью и ребенком происходят некоторые несовпадения, они являются источником первых, очевидных переживаний отдельности. Материнский объект, который обычно удовлетворяет, ощущается как находящийся на некотором, но не слишком большом, расстоянии от субъекта, ребенка.

В атмосфере надежности, которую мать уже доказала, ребенок может использовать «дорожки памяти» предыдущего удовлетворения, которое она же и обеспечивала, для заполнения временно зияющего пространства, отделяющего ребенка от нее — той, кто чуть раньше или чуть позже, но удовлетворит его. Таким образом, устанавливается переходное пространство. В этом пространстве возможно формирование репрезентации материнского объекта — символа, который может замещать реальную мать на определенное время, поскольку он является мостом репрезентаций, что связывают с ней ребенка. Это делает переносимой дистанцию и отсрочку удовлетворения. Мы можем сказать, очень схематично, что это путь, по которому начинается развитие символического мышления.

Во время отсутствия матери, все это, помогает ребенку избежать потери всякой связи с материнским объектом, и провалиться в пучину страха. Для ребенка, возможность воссоздания в этом пространстве образа «объекта — груди — матери», усиливает его иллюзию единства, снижает его чувство болезненной беспомощности и делает отдельность более переносимой. Таким образом, создается образ хорошего объекта, который присутствует во внутреннем мире ребенка и является опорой для того, чтобы вынести (хотя бы частично) первый опыт существования как отдельного существа. Таким образом, мы наблюдаем процесс создания внутреннего объекта путем интроекции.

Для того чтобы функционировать, переходное пространство нуждается в двух основных условиях, а именно — в устоявшейся, достаточной надежности материнского объекта, и в том, чтобы была оптимальная степень фрустрации — не слишком много, но, тем не менее, достаточно. Следовательно, достаточно хорошая мать успешно справляется с тем, чтобы давать ребенку соответствующее удовлетворение, и в меру фрустрировать его, в соответствующее время. Она, также, должна быть хорошо настроена на ритм ребенка.

Переходное пространство создается тайным соглашением ребенка с матерью, которая инстинктивно заботится о его безопасности и развитии. Способность заполнять это пространство все более и более сложными символами-иллюзиями, позволяет человеческому существу выдерживать все большую дистанцию от удовлетворяющих объектов.

Это связано с развитием переходных феноменов, в которых встречаются и сосуществуют иллюзия и реальность. Плюшевый мишка — переходный объект — представляет для ребенка, в одно и то же время, и игрушку и маму. Этот парадокс никогда не будет полностью прояснен, как говорил Винникотт, излишне даже пытаться объяснить ребенку, что его плюшевый мишка, это только игрушка и ничего больше, или, что это действительно его мама.

Всегда есть сильное искушение заменить переходное пространство непосредственными и конкретными взаимоотношениями с объектом, сводя к нулю дистанцию с ним в пространстве и во времени. Следовательно, необходимы базисные запреты: запрет на прикосновение (Anzieu, 1985) и эдипальный запрет, для того, чтобы поддерживать развитие мышления и избежать коллапса потенциального пространства. Эти запреты, естественно, значимы и для взрослых, и для их взаимоотношений с детьми (и для аналитиков в их взаимоотношениях с пациентами), поскольку хорошо известно, как исчезает переходное пространство в случаях инцеста и сексуального использования».

По мнению Винникотта, основой душевного здоровья является процесс того, как ребенок постепенно расстается с иллюзией единства с матерью, и того, каким образом мать отказывается от своей роли посредника между младенцем и реальностью.

Стурктура «Конейнер — содержимое» Биона:

«Ребенок плачет, поскольку он голоден, а мамы рядом нет. Он ощущает ее отсутствие в себе, как конкретное, необработанное впечатление о плохой/отсутствующей груди. Беспокойство, вызываемое возрастающим присутствием в нем таких впечатлений, повышается, и, следовательно, он нуждается в их эвакуации. Когда приходит мать, она принимает то, что он эвакуирует (в основном, посредством плача), и она трансформирует болезненные чувства ребенка (спокойно разговаривая с ним и кормя его) в утешение. Она трансформирует страх смерти в спокойствие, в легкий и переносимый страх. Таким образом, он может теперь повторно принять в себя (re-introject) свои эмоциональные переживания, модифицированные и смягченные. Внутри у него, сейчас имеется переносимая, мыслимая репрезентация отсутствующей груди — мысль, которая помогает ему переносить, некоторое время, отсутствие реальной груди. (Винникотт добавил бы, что эта репрезентация не является еще достаточно стабильной, и ребенок, может нуждаться в переходном объекте — плюшевом медвежонке — чтобы подкрепить, конкретной поддержкой, существование этой, еще нестабильной, символической репрезентации). Так образуется функция мышления. Шаг за шагом ребенок принимает в себя представление о хорошо налаженных отношениях между ним самим и его матерью и, вместе с этим, он обучается и самой функции контейнирования. Через отношения со своей матерью ребенок получает структуру своего собственного мыслительного аппарата, который позволит ему, быть все более и более независимым, так что он, со временем, приобретет способность осуществлять функцию контейнирования самостоятельно.

Но развитие может пойти и ложным путем. Если мать реагирует тревожно, говорит: «Я не понимаю, что случилось с этим ребенком!» — тем самым, она устанавливает слишком большую эмоциональную дистанцию между собой и плачущим ребенком. Таким способом, мать отвергает те переживания, которые ребенок хочет эвакуировать, возвращая ему их не модифицированными.

Еще хуже ситуация складывается в том случае, если мать, чрезмерно тревожная сама по себе, возвращает обратно ребенку, не только его не модифицированную тревогу, но и эвакуирует в него свою тревогу. Она использует его, как хранилище для своих, непереносимых душевных содержаний, или может пытаться поменяться с ним ролями, стремясь к тому, чтобы быть самой контейнированной ребенком вместо того, чтобы контейнировать его.

Что-то не то, может быть и с самим ребенком. Он, изначально, может иметь слабую толерантность к фрустрациям. Поэтому может стремиться эвакуировать слишком много, слишком сильных эмоций боли. Контейнировать, такое интенсивное содержимое, может быть для матери слишком трудной задачей. В тяжелых случаях, вместо мыслительного аппарата развивается психотическая личность.

Мы можем подытожить, что, по мнению Биона, психическая деятельность человека, а можно сказать, что и душевное здоровье, в основном основано на взаимодополняющей встрече между внутренней толерантностью младенца к фрустрации и способности матери к контейнированию.

Необходимо подчеркнуть, что контейнирование не означает, в лишь «дезинтоксикацию» непереносимых чувств. Существует и другой базовый аспект. Контейнирующая мать также, вручает ребенку дар — способность к означиванию, осмыслению. Она помогает ему образовывать мыслительные представления, понимать свои эмоции и декодировать, таким образом, то, что происходит. Это позволяет ребенку быть толерантным к отсутствию кого-либо значимого и последовательно укрепляет его способность переносить фрустрацию».

Концепт Контейнирования и концепт Холдина — являются основополагающими для большинства психотерапевтических практик. В процессе работы психотерапевту необходимо создавать холдинг или контейнер в работе с клиентом и в некоторых случаях только такие действия могут быть основным условием исцеления. В психотерапии терапевт помогает клиенту укрепить свою внутреннюю способность к контейнированию и выдерживанию чувств, как если бы он был альтернативным родителем.

Вот пример отрывка психотерапевтической сессии о контейнировании:

«В ходе сессии взрослой пациентки, я обратил ее внимание на то, что в ней есть какой-то гнев, о котором ей трудно думать, и который ей трудно выражать. Она ответила, как обычно, что, возможно, это так и есть, но что для того, чтобы выразить его, ей нужно двигаться, пройтись по кабинету, сделать что-то. Казалось, ее гнев больше связан с телесными ощущениями, чем с мыслями и не может быть хорошо репрезентирован в ее голове и выражен словами. Эта трудность часто проявляется в сессиях, обычно прерывая поток ее размышлений, и не позволяя ей ни достаточно хорошо понимать, ни сделать так, чтобы поняли ее.

Несколько дней спустя она сказала: «Сегодня ночью я не спала, поскольку моя дочь болеет и постоянно просыпается. Утром я была не выспавшейся, уставшей и раздраженной, когда пришла моя мать и сказала: «Что я могу сделать? Давай я помою посуду?» Я вышла из себя и закричала: «Оставь свою манию что-то делать! Сядь и выслушай меня! Дай мне немного пожаловаться!» Это типично для моей матери: я чувствую себя плохо, а она берет в руки пылесос».

Я сказал с мягкой иронией: «О, теперь понятно где вы этому научились, когда вы говорите, что не можете говорить о том, что чувствуете, если не двигаетесь, или не действуете».

Она продолжала: «В прошлом случалось, что я злилась, но часто не знала почему. Иногда я знала, чего я не хочу, но никогда не понимала, чего хочу, я не могла этого помыслить. Сегодня, с моей матерью, я поняла, чего я хочу — поговорить о том, что я чувствую! Я настояла на том, чтобы сказать об этом, она выслушала меня, и напряжение уменьшилось!»

В этой виньетке присутствует, безусловно, много элементов: перенос, трудности пациентки с ее дочерью, с ее собственной детской частью и т.д. Но на что мне хотелось бы обратить внимание, так это на то, что пациентка предъявила просьбу, чтобы ее мать контейнировала ее. В определенной степени, пациентка частично уже контейнировала себя сама (когда она самостоятельно смогла трансформировать внутреннюю тревогу, в ясно представленную потребность и вербальное требование последующего контейнирования). Мы можем также сказать, что неясно, насколько мать реально контейнировала ее, и насколько она просто выслушала свою дочь, что могло бы быть поддержкой последующего самоконтейнирования дочери.

«Схема луковицы»:

Винникотт, порой, говорил следующее: «Я не знаю, что есть младенец, есть лишь взаимоотношения мать-младенец», — подчеркивая абсолютную потребность младенца в ком-то, кто заботится о нем. Это предложение можно было бы расширить, говоря, что ни одна пара мать-младенец, не может существовать изолированно от сообщества и культурной среды. Культура снабжает схемами воспитания, выживания, поведенческими кодами, языком и т.д. Как писал Фрейд (1921): «Каждый индивид является составляющим элементом больших масс и — через идентификацию — субъектом многосторонних связей…»

С этой точки зрения, мы можем рассматривать окружение ребенка как систему, состоящую из большого количества концентрических кругов, подобных листьям луковицы. В этой схеме ребенок находится в центре, вокруг него имеется первый лист — его мать, далее — лист-отец, и затем следует большая семья со всеми родственниками, и дальше друзьями, соседями, деревней и локальным сообществом, этнической, лингвистической группой, наконец, человечеством в целом.

Каждый лист имеет много функций относительно внутренних листьев: сохранять и давать часть культурных кодов, работать как защитный щит, а также функционировать как контейнер, по терминологии Биона. Винникотт говорил: «Младенец не может быть представлен сообществу чрезмерно рано, без посредничества родителей». Но также, и семья не может быть представлена более широкому сообществу сама, без защиты и контейнирования своих ближайших листьев. Глядя на эту «луковицу», мы можем представить, как какие-то тревоги могут захлестнуть, переполнить один, или более листьев в обоих направлениях — к центру ли, или к внешнему краю.

В такой «луковице» существует утонченная система фильтров и контейнирующих зон переработки между внутренними и внешними листьями. Мы можем представить, какой вред могут нанести такие социальные катастрофы, как войны, массовые миграции, травматические социальные изменения и т.д., нарушая эту «луковицу». Мы можем это сполна ощутить, глядя в глаза детей в лагерях беженцев и слушая их дезориентированных, изгнанных родителей».

У некоторых клиентов есть потребность укреплять свою способность контейнировать в связи с искажением ранних отношений мать-дитя, но есть и другое происхождение данной проблемы — шоковая психическая травма или Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Когда человек попадает в ситуацию связанную с угрозой для своей жизни (пусть даже им так воспринимаемую). В таких ситуациях высвобождаются энергии, которые мы называем инстинктивными — ярость, паника и др. Даже при самом лучшем внутреннем «контейнере», полученном в наследство от любящих родителей, человек может оказаться не в силах выдержать накал психической энергии такого высокого уровня… и способность к контейнированию уязвляется .

Вильфред Бион выделил отношения между контейнером и содержимым трех типов:

1. Ригидная связь

«Контейнер реагирует на вторжение, становясь ригидным и отказываясь отвечать на то, что вошло в него, в результате его содержимое, контейнируемое, утрачивает свою форму или смысл.

Бион описывает эту ситуацию в клинической практике:
«Аналитическая ситуация вызвала у меня ощущение, что я участвую в сцене из очень раннего детства. Я чувствовал, что пациент в младенчестве видел мать, которая отвечала на все эмоциональные проявления ребенка из чувства долга. В этом отклике из чувства долга было что-то от беспокойного «Я не знаю, в чем дело с этим ребенком». Из этого я сделал вывод: чтобы понять, чего же хочет ребенок, матери надо было услышать в его крике нечто большее, чем требование ее присутствия»» (Bion 1959, p. 103).

Младенцу нужно от матери вовсе не исполнение долга. Ему нужна мать, которая почувствует беспокойство и до некоторой степени будет обеспокоена сама».

2. Хрупкая связь

«Этот тип, является противоположностью первому. Здесь контейнируемое обладает такой силой, что переполняет контейнер, и он взрывается или в той или иной степени утрачивает свою собственную форму и функцию. Материнская психика буквально может распасться на части, и тогда мать впадает в панику или с ней случается нервный срыв».

3. Гибкая связь

«С точки зрения младенца, она должна была принять в себя и пережить страх, что ребенок умирает. Именно этот страх младенец не мог удержать (contain) для себя сам…» (Bion 1959, p. 103)
Это подразумевает, что мать может реагировать более чувствительно и гибко.
«Понимающая мать способна переживать чувство ужаса, с которым ребенок пытается справиться посредством проективной идентификации, но при этом сохранять уравновешенность» (Bion 1959, p. 103).
Здесь контейнируемое входит в контейнер и оказывает на него влияние, тогда как сам контейнер и его форма и функция также модифицируют контейнируемое. Мать должна чувствовать ужас и все же сохранять уравновешенное состояние ума, и тогда постоянный процесс взаимного влияния и адаптации не прерывается.

Решающим аспектом отношения контейнер-содержимое является потребность в «уравновешенном мышлении» — т.е. в контейнировании гибкого типа. Некоторые матери не могут сохранять уравновешенное состояние психики. Вероятно, правильнее было бы сказать, что все матери время от времени терпят неудачу — одни из них чаще, чем другие. Но они терпят неудачу двумя характерными способами — ригидным и фрагментированным. Ригидная мать принимает что-то в себя и, как описывал это Бион, произносит формальные ответы без реального понимания страдания ребенка. Хрупкая мать, соприкасаясь со своим страдающим ребенком, распадается на части и паникует. В любом случае ребенок получает обратно свои собственные проекции с косвенным сообщением, что состояние его души непереносимо — мать показала, что никакая душа не может вынести этого.

Ребенок страдает от «безымянного ужаса» — то есть состояния психики, которое не поддается осмыслению».

Когда у человека нет возможности контейнировать свои чувства, он может воспользоваться механизмом вытеснения для того, чтобы избавиться от неприятных переживаний. То есть способность к контейнированию дает человеку возможность проживания чувства.

А вот что еще пишут по поводу контейнирования (вольный перевод фрагментов статьи Sabar Rustomjee «Containment and failures of containment»

» … в ситуации терапии, контейнирование может быть высказыванием терапевта, сделанным в подходящий момент, которое показывает, что терапевт знает и понимает глубокие чувства и переживания клиента, которые он испытал, или которые ждут того, чтобы быть пережитыми…»

«… Контейнером может быть либо человек, принимающий на себя эту роль, либо способ мышления, который представляет собой способ отношения к жизненным переживаниям. Например — контейнирующая мысль, которая приводит к подходящему действию».

Иллюстрация:

Ригидная связь: в этом случае я вижу такой вариант развития — ребенок чувствует себя непонятым, непринятым и в дальнейшем не доверяет матери контейнировать свои чувства. В этом случае он будет пытаться сам как-либо себе помочь, хоть по возрасту это ему слишком рано, и со временем выработает паттерн обращения с чувствами, который будет сопровождать его и во взрослой жизни. Это может быть вытеснение, бурное отреагирование и много чего еще, в том числе и модель, которую предлагает мать (механический подход к чувствам, направленный скорее на заглушение, чем на истинное удовлетворение потребности). Мне кажется, что в этом случае запросто могут появиться ритуалы и навязчивости у ребенка. А со временем у взрослого могут появиться проблемы, связанные с компульсивными видами поведения.

Хрупкая связь: после переживания опыта такой реакции со стороны матери, ребенок вырастает с ощущением, что его чувства, переживания и проблемы могут переполнить его близких, что его чувства непереносимы окружающими или их слишком много. Такой человек будет все время испытывать чувство вины за выражение чувств и бояться быть до конца откровенным. В то же самое время, как и в первом случае ребенок не получает контейнирование чувств от матери, но сам он их контейнировать тоже еще не может. Поэтому он находит другой способ избавиться от неприятных переживаний — чувства вытесняются или проявляются в саморазрушительных актах, а в будущем — привычках.

Гибкая связь: в этом случае ребенок учится не пугаться своих чувств, а наоборот, искренне переживать их и справляться с ними. Как и везде, мать служит моделью поведения, и во взрослом состоянии человек будет уверен, что чувства переживаемы, естественны и к ним нужно относиться с вниманием и уважением.

Использованы следующие материалы:
Ж.М. Кинодо «Психоаналитический сеттинг и функция контейнирования»
Паоло Фонда «Контейнирование»
Р.Д. Хиншелвуд «Контрперенос и терапевтические отношения. Новейшие изменения в кляйнианской технике»

Источник: https://www.b17.ru/blog/73054/

Facebook

Супервизионная группа Ассоциации «КП ДСЭ» Размер группы: от 4 до 10… человек. Возможно как личное участие так и дистанционно по скайпу Для кого? Для практикующих психоаналитиков и психологов, а так же для тех, кто хочет углубить знания в психоанализе и в дальнейшем начать работать с людьми. Цели которые мы ставим перед собой: — формирование клинического психоаналитического мышления; — выявление и устранение дефицитарных структур Эго; — формулирование интерпретаций в рамках теории объектных отношений; — обучение развитию адекватной части личности; — реструктуризация типа мышления; — изменение уровня организации психики. Планируемые результаты: приобретение и совершенствование профессиональных навыков, профилактика «синдрома выгорания» Формат: мы рассматриваем психоаналитические случаи, на каждый из них выделяется не более часа. Очередность по предварительной записи, которую ведет организатор. 15-20 минут докладчик излагает клинический случай в установленном формате, далее идет обсуждение. Клинический случай может быть изложен в следующем формате: 1. Симптомы анализанта 2. История жизни и болезни. 3. Ключевые, значимые события его жизни. 4. Описание общей картины. 5. Описание этапа анализа 6. Планируемая стратегия работы. Во время супервизионной группы будет вестись аудиозапись, которую вы сможете прослушать, если пропустите встречу. К нам можно присоединиться по скайпу. Руководитель группы Ольга Демчук (Ольга Демчук), практикующий психоаналитик, член Ассоциация «Клинического психоанализа дефицитарных состояний Эго» организатор и преподаватель Школы КП ДСЭ, участвовала в написании книги «Сборник лекций Клинического психоанализа ДСЭ» http://dusha.center/users/517 Стоимость участия 300 гривен. Контактные телефоны: Организационные вопросы: +38 097 912 54 68 (Viber, WhatsApp, Telegram) Anna Medvetskaya Для регистрации участия необходимо пройти по ссылке https://goo.gl/forms/SVq35zt8EwBNX3dg1 и внести предоплату в размере 100 грн. на карту 4149 6293 1057 5014 See More

Источник: https://www.facebook.com/KP.DSE/posts/%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%82%D0%B5%D0%B9%D0%BD%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BF%D0%BE-%D0%B1%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D1%83%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D1%8B-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%82%D0%B5%D0%B9%D0%BD%D0%B5%D1%80-%D1%8D%D0%BA%D0%B7%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%82%D0%B5%D0%B9%D0%BD%D0%B5%D1%80-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%82%D0%B5%D0%B9%D0%BD%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2/1996810467238709/

Справляемся с сильными негативными эмоциями ребенка: контейнирование

Повседневная жизнь любой семьи наполнена различными эмоциями: радостью, злость, сожалением, восторгом, разочарованием, интересом, удовольствием, обидой и много еще чем. И если с положительными эмоциями вроде все понятно: на них легко реагировать, обычно не возникает сложностей с разделением их с ребенком, а вот с отрицательными эмоциями сложнее, особенно с детской злостью, разочарованием, страхом. Одна из главных задач мамы — это помочь ребёнку справиться с любыми его эмоциями, принять их, переработать и отпустить. Образно это назвали «контейнированием» — процессом, в ходе которого мама становится ёмкостью (контейнером), которая детские эмоции принимает, перерабатывает и в удобоваримом виде возвращает ребенку.

Часто эта важнейшая функция матери считается мелочью: «Поревёт и забудет»; «До свадьбы заживет»; «Ничего страшного не случилось»; «Нечего его успокаивать, только хуже будет» — список можно продолжать… А что происходит в таком случае? Ребенок копит в себе негативные эмоции или еще хуже – подавляет, отрицает, запрещает себе чувствовать (мальчики ведь не плачут), и в итоге просто перестает чувствовать, теряет контакт с собой, не понимает, что с ним происходит. Такой вот замкнутый круг, приводящий к тому, что ребенок не знает, чего он хочет, как справляться со сложностями. Растет чувство тревоги и неуверенности.

Что такое контейнирование и как оно выглядит?

Представим себе простую ситуацию: ребенок очень быстро бежал, споткнулся и упал. Первая его реакция – страшно и больно (даже если нет особых ссадин и ушибов дети все равно очень громко плачут от страха), ребенок бежит к маме или мама уже прибежала к нему. Она может обнять, пожалеть, погладить ребенка, подуть на ранку и сказать «Как же наверно тебе больно» или «Ты должно быть сильно испугался» и в ответ услышит благодарное за понимание «Да!», тогда эмоции ребенка пойдут на спад, он сможет успокоиться сам и быстро вернется к игре и качелям.

Другая мама растеряется, испугается сама, будет криком повторять «Я же тебе говорила под ноги смотреть!», наругает, сама не зная почему. Потом скорее всего сообразит, что надо пожалеть, скажет обесценивающее «ничего страшного», после чего ребенок только еще больше разозлится и ему уже сложно будет остановиться в монотонном нытье.

Думаю, что второй маме и самой очень непросто живется, она конечно любит ребенка, но сама переполнена страхом и бессилием, так что любое внешнее событие выбивает из колеи. И она уже не может быть для ребенка успокаивающим и принимающим «контейнером». Скорее всего в детстве она не получила от своей мамы опыта принятия эмоций и просто не знает, как реагировать иначе.
А вот как можно иначе. Распишу все по пунктам, так всегда четче и понятнее. Напомню, что смысл контейнирования – развить у себя и у ребенка способность выдерживать насыщенные эмоции и аффекты (злость, гнев, страх, обида, раздражение в сочетании с криками, плачем, агрессивным поведением и т.п.), а также напряжение и импульсивные порывы. Представьте себе злого, обиженного или расстроенного по какой-то причине ребенка, который находится в порыве злости или в слезах:

1. Устойчивость и присоединение. В случае агрессивного или импульсивного поведения взрослый может каким-либо образом повлиять на ребенка или остановить его, только если сам взрослый находится в спокойном состоянии. Да, это сложно. Но только так можно выстроить конструктивный диалог. Поэтому первый этап – Устойчивость. Поймайте в себе спокойное состояние и постарайтесь его сохранить.Разговор с аффективно заряженным ребенком возможен только спокойным тоном («Расскажи, что случилось»).

Можно сказать про себя: «Сейчас я хочу помочь сыну/дочери справиться с его эмоциями. Я – контейнер. Я не буду оценивать, что он говорит и пытаться чему-то научить. И даже если мне сейчас самой плохо, я понимаю, как это важно для ребенка, а значит и для меня»

2. Прояснение. Обычно ребенок начинает рассказывать, что случилось («Он виноват», «Я подошла к качеле и ударилась об нее «, «Он отобрал у меня машину», «Он меня взбесил» и т.п.), важно сконцентрироваться не на том, что ребенок говорит, а на том, какое чувство скрывается за его вспышкой и назвать (!) его: «Ты правда сильно разозлился», «Ты сильно обижен», «Ты испугался», «Ты сильно раздражен», «Ты рассержен», «Я понимаю, ты просто в ярости».

3. Понимание. После того, как вы назвали чувство, которое испытал ребенок, он уже почувствует немного облегчения от того, что его поняли (не успокоится совсем, но напряженность спадет). После этого свяжите чувство и ситуацию, с которой оно связано: «Ты разозлился, потому что он забрал твой конструктор», «Ты обиделась, потому что тебе не разрешили взять эту вещь», «Ты разозлилась, что тебе сказали ехать в гости, когда ты совсем этого не хочешь», «Ты обиделся на …, потому что хотел поиграть с ним, но он не поделился игрушкой» и т.д.

На этом этапе обычно ребенок может успокоиться, вытереть слезы и прийти в себя – его поняли и приняли, не стали ругать, ничего страшного не произошло, можно расслабиться. Ну а вы можете сказать себе «Молодец! Отлично! У меня получилось!», но зачастую хочется все же предостеречь ребенка от подобных ситуаций в будущем, для этого вы можете перейти к следующему шагу:

4. Планирование. Здесь можно выбрать два аспекта: 1) планирование того, что можно сделать сейчас, чтобы успокоиться / разрешить ситуацию или 2) планирование того, как можно поступить в такой ситуации в следующий раз. «Давай придумаем, что можно сделать сейчас», «Давай подумаем, что ты (мы) можешь попробовать сделать в следующий раз».

В случае если поведение ребенка «ни в какие рамки не лезет», то важно обозначать границу дозволенного. «Ты правда сильно разозлился, …(пауза) но детей бить нельзя», «Ты правда сильно обиделся, …(пауза) но толкать Петю/Ваню/Сашу нельзя», «Я понимаю, ты просто в ярости, …(пауза) но кидаться песком я не разрешаю».
Ребенку всегда легче принять запрет и усвоить границы дозволенного, если он чувствует, что его принимают, заботятся о нем и уважают. Опять же повторюсь, что наказания в данном случае не работают (читайте подробнее в статье «Почему наказания не работают?»).

Интересно, что «контейнировать» можно и нужно не только детей, но и мужей, своих матерей, коллег и даже жалующуюся на вашего ребенка воспитательницу или соседку. Это универсальный язык принятия и понимая эмоций другого. Например, в ответ на язвительное воспитательское: «Ваш Петя сегодня снова кашу не доел и начал всех за столом отвлекать», ответить: «Вас разозлило, что Петя вас не послушался, какая нелегкая у вас работа – всегда следить за порядком». Вот увидите, воспитательница не только опешит от такого «точного попадания», но и испытает к вам благодарность за понимание. Очень важный момент, который я добавляю в ответ на один из комментариев к статье: когда я говорю про то, что можно контейнировать переживания своих родителей, то говорю об этом с поправкой на то, чтобы родитель не злоупотреблял пониманием, заботой и участием своего ребенка, иначе это приводит к парентификации — процессу, когда родитель и ребенок меняются ролями так, что ребенок становится родителем для своей мама/папы, а это уже грубое нарушение ролевой структуры семьи.

*Материал впервые опубликован на http://loginova.info/blog/

Источник: https://www.b17.ru/article/57749/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *