.

Мир и справедливость

23 марта Царь записывает: «Разбирался в своих вещах и в книгах, и начал откладывать все то, что хочу взять с собой, если придется уехать в Англию». 27 марта Бьюкенен осведомляет Лондон о своем разговоре с Керенским, который просил его не производить давления с целью ускорить возможность отъезда, так как «Царь не в состоянии выехать в Англию в течение ближайшего месяца, пока не будет окончен разбор взятых у него документов». Нельзя не признать, что заявление Керенского находится в полном противоречии с той цитатой из «La Veritй», которая была проведена. Здесь следует остановиться и предварительно расшифровать заявление министра, сделанное английскому послу в достаточно дипломатической форме. Только раскрытие всех внутренних связей может объяснить затяжку с отъездом царской семьи, которого так желало Времен. Правит. и на котором так настаивало правительство английское.

В изображении быв. министра иностр. дел нить переговоров неожиданно оборвалась, и проект переезда царской семьи за границу сразу падает потому, что изменилась точка зрения английского правительства.

Когда Милюков «через некоторое время» (мы видим, что за истекшее время министр иностр. дел был в довольно оживленных сношениях с послом, вызванных настойчивой инициативой именно посла) спросил Бьюкенена, что делается для посылки условленного крейсера для перевозки царской семьи, он услышал от него неожиданный ответ: «Английское правительство не настаивает больше на своем предложении. «Память не могла мне изменить в этом случае», – писал Милюков, в 36 г. возражая Коковцеву. Весь вопрос, когда именно и при каких условиях произошел этот отказ. Именно этого самого важного память Милюкова не зафиксировала. Он поспешно присоединяется к версии, устанавливаемой разоблачением дочери Бьюкенена, которая утверждала в книге «Развал Империи» (32 г.), что отец не получил сакраментальную телеграмму из Лондона 10 апреля нового стиля, т.е. 28 марта по русскому счету, – таким образом, на другой день, когда коллега министра иностр. дел осведомил английского посла, что Царь не сможет выехать раньше месяца. (Зачем нужно было мин. иностр. дел при таких условиях настаивать на скорейшем прибытии «условленного крейсера»?) Эта телеграмма, как передает дочь посла, не заключала прямого отказа – рекомендовалось лишь послу «отговорить императорскую семью от мысли приехать в Англию…»

Всей этой истории мы еще коснемся, и с большой очевидностью увидим, что в действительности правительство при своей колеблющейся политикой само оставалось как бы в неведении относительно окончательного решения, которое всецело ставилось в зависимость от результатов расследования, предпринятого учрежденной при генерал-прокуроре Чрезвычайной Следственной Комиссии.

Министр иностр. дел, очевидно, счел тогда свои функции по выполнению морального обязательства правительства законченными. Никаких попыток выяснить вопрос и воздействовать на английское правительство проявлено не было. Факт этот как нельзя больше оттеняет ошибочность впечатления французского посла о взволнованности в день ареста бывшего Императора министра иностр. дел революционного правительства, видевшего в отъезде царской семьи не только последний шанс для ее спасения, но чуть ли не всей революции.

Чрезвычайно характерная черта отмечена в воспоминаниях исполнявшего обязанности русского посла в Англии Набокова (брата управляющего делами Времен. Правительства).

«О том, что происходило в России и в частности в Петрограде, несмотря на мои повторные просьбы, мы узнаем только из газет и от случайных проезжих русских, но не от министров… Ни одного письма я от министров не получал… Тесного контакта, откровенного обмена мыслей, таким образом, не установилось…»

Довольно любопытный итог, который подвел впоследствии сам министр иностр. дел. По его мнению, «Времен. Правит. могло бы до момента отказа и должно было бы сыграть более активную роль. Этому помешал его состав». С себя Милюков снимает, конечно, ответственность. Тот, кто будет опираться на действительность «бесспорных исторических фактов», присоединится ли, однако, к индивидуалистическому подходу мемуариста?..

Глава третья РЕВОЛЮЦИОННОЕ ПРАВОСУДИЕ

1. Общество и народ

Вырубова рассказывает, что Государь вечером в день возвращения в Царское, окончив свою скорбную повесть о пережитом за истекшие дни, сказал с горечью: «Нет правосудия среди людей». Я взял эту цитату из стилизованных воспоминаний Вырубовой только потому, что ею воспользовался Троцкий для того, чтобы произнести весьма рискованную для себя, как адепта «красного террора», сентенцию. «Эти слова, – написал он, – непреложно свидетельствуют, что историческое правосудие, хотя и позднее, но существует». Историческое правосудие, если таковое существует, никогда не сопоставит с нравственной стороны облик человека, своей ужасной смертью купившего все, подчас невольные, грехи перед страной и народом, со зловещей фигурой сознательного палача – пусть паже «идейного».

Смерть Троцкого от мстительной руки убийцы – прежнего единомышленника – может быть моральным искуплением.

Николай II имел право с своей точки зрения говорить о людской несправедливости. В жизни он пытался руководиться «совестью» – так, как ее понимал. Ему казалось, что он сам ушел от власти, и, быть может, он искренно верил в возможность для себя спокойной, новой частной жизни в кругу семьи. Эта личная двойная драма не могла быть воспринята современниками – обстоятельство, которое положило определенный отпечаток на отношение к бывшему Императору и его судьбе. Революция произошла, как было отмечено, в атмосфере глубокой враждебности к Николаю II и к его жене, – далеко не только в либеральной и демократической среде. И было бы грубым нарушением исторической перспективы эту психологию момента подлаживать под наше позднейшее восприятие. Историк должен, конечно, нарисовать иной облик, далекий от непосредственного представления о нем, какое было до революции. Из воспоминаний Керенского видно, как личные сношения с заключенным изменили взгляды революционера на Царя: «Для меня, по крайней мере, он не является тем не человеческим чудовищем, каким он мне представлялся прежде». Керенский различил человеческое существо под маской Императора «Lа verité». Быть может, это сказано слишком сильно, но передает суть того, что в большей или меньшей степени испытывал каждый из нас, современников погибшего Императора, при ознакомлении с раскрывавшимися перед нами историческими документами. В этом человеке было какое-то личное обаяние (Троцкий, конечно, знал, что только «льстецы» называли его «шармером»). Керенский мог непосредственно подчиниться этому гипнотическому влиянию. Об удивительных синих глазах говорила не только жена в письмах, но и многие другие, в том числе и Керенский. Бьюкенен отмечал необычайное природное обаяние Императора.

Труднее попасть под гипноз, отвлеченно изучая материалы в виде интимных писем, дневников, воспоминаний и т.д., в таком изобилии появившихся после революции. До переворота наши суждения о личности царствовавшего монарха опирались на формальное восприятие фактов, проходивших перед нашими глазами, и на субъективно толкуемое, – на слухи, легенды и т.п. Многие из них, при изучении документов, разорялись, как дым. Исключительно достойное поведение Царя в течение всего периода революции заставляет проникнуться к нему и уважением, и симпатией. Впрочем, я готов заранее признать, что нашим современникам непосильно объективное начертание облика последнего русского Императора (по крайней мере – императора-самодержца) – на наше восприятие всегда слишком сильно будет давить мученический венец, принятый царской семьей в ночь екатеринбургских ужасов…

Иностранцу, воспитанному в английской парламентской традиции, может показаться, что если во время революции – в момент коллективной истерии – люди знали бы то, что мы знаем теперь о вмешательстве верховного властителя в управление Империей, вероятно, его судьба была бы предрешена гораздо раньше. Это – заключение проф. Пэрса, написавшего предисловие к книге Керенского. Русский историк и современник не может не прийти к выводу противоположному: то, что мы знаем теперь, только смягчает и значительно ослабляет мрачную картину дореволюционного прошлого, которую современники воспринимали с большой, подчас болезненной остротой. С этим заостренным чувством враждебности к династии современник вошел в революционную полосу. Мимо его сознания прошло и то, что сделавшийся ненавистным Царь отрекся от престола добровольно. Моральное обязательство, которое перед ним приняло на себя правительство, было совершенно чуждо восприятию подавляющей части либеральной и демократической общественности. Почему?.. В самой форме, в которой был опубликован акт отречения, как бы отсутствовал момент добровольного согласия, манифест, контрасигнованный подписью министра двора Фредерикса, был помечен 12 часами 2 марта вопреки псковскому соглашению. Правда, в рассказе депутата Шульгина, напечатанном в газетах через несколько дней и данном в порядке частного осведомления, упоминалось о том, что Государь согласился на отречение до проезда делегатов от Временного Комитета. Но это не было сообщение официальное. Правительство не сочло нужным, ни тогда, ни позже, подчеркнуть добровольное отречение бывшего Императора – факт, который несомненно облегчил бы новому правительству заботы об охране царской семьи. И психологически отречение воспринималось как низложение. Как выше указывалось, через несколько уже дней стало меняться понемногу и словоизображение: термин «низложение» заменил термин «отречение», и не только в органах революционной печати, но и на столбцах буржуазной повседневной печати (даже в такой корректной газете, как «Русские Ведомости»). Термин «свергнутый царь» фигурирует даже в разных воззваниях, выпущенных от имени Государствен. Думы.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=34207&p=24

Дневник Вырубовой против «дневника» Государя. Время настало.

Дневник Вырубовой против «дневника» Государя.
До этого я приводил примеры подчисток, подделок и краж исторических дневников. Иными словами, опосредованные свидетельства фальсификации главного документа — «дневника» Государя Императора.
Теперь выслушаем прямое свидетельство очевидца.
Дня два-три мы не знали, где Государь. Наконец пришла телеграмма, в которой Он просил, чтобы Ее Величество и Дети выехали к нему.
Наше безпокойство о Государе окончилось утром 9 марта. …г-жа Дэн… начала мне описывать приезд Государя, без обычной охраны, но в сопровождении вооруженных солдат.
Только в 4 часа дня пришла Государыня, и я тотчас поняла по Ее бледному лицу и сдержанному выражению все, что Она в эти часы вынесла.
Перед тем как меня покинуть, Она сказала мне, как ребенку:
«Если ты обещаешь быть умницей и не будешь плакать, то Мы придем оба к тебе вечером».
И в самом деле, Они оба пришли после обеда…
Государь сел около меня и начал мне рассказывать…
Государь тихо проговорил: — Нет правосудия среди людей. — И потом прибавил: — Видите ли, это все Меня очень взволновало, так что все последующие дни Я не мог даже вести Своего дневника.
Танеева (Вырубова) А.А. Страницы моей жизни. — М.: Благо, 2000, стр. 157-163.
Позвольте. А кто же тогда сделал эти записи в «дневнике» Государя:
2-го марта. Четверг
Утром пришёл Рузский и прочёл свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко… Нужно мое отречение… Я согласился.
3-го марта. Пятница
Спал долго и крепко. Проснулся далеко за Двинском…
4-го марта. Суббота
Спал хорошо. В 10 ч. пришёл добрый Алек…
5-го марта. Воскресенье
Ночью сильно дуло. День был ясный, морозный…
Текст «дневника» Николая II печатается по изданию: Красный архив. 1927. № 1—3; 1928. № 2, где дневниковые записи последнего Российского Императора были воспроизведены без каких-либо купюр с подлинника (ныне хранится в ЦГАОР, ф. 601).
Не кажется ли вам, господа профессиональные историки, что настало время провести графологическую экспертизу «дневника» Государя???
Один из двух дневников надо объявлять большевицкой фальшивкой. Опыт такого рода уже есть.

Источник: https://rasumov-ab.livejournal.com/118059.html

Как я познал подлость и несправедливость этого мира


Будучи в первом классе, я, как и многие, увлекался фишками. Если кто не помнит это такие круглые картонки с изображениями всякого интересного (Мортал Комбат, Джеки Чан, Покемоны).
И вот после одной успешной игры я шел из раздевалки в класс. Подчеркиваю: шел! не бежал.
Завернув в дверной проём я получил удар в лоб, как говорит до искр из глаз. Столкновение, а это было оно, было настолько сильным, что заставило соприкоснуться с полом мою жопу и затуманить взор. Боль как ни странно была несильная.
Потирая лоб и разлепляя глаза я узрел перед собой особу, также сидящую на полу. Только она яростно перебирала ногами, орала и заливала все слезами как заправский цирковой клоун.
ДТП. Очевидно. В тот день родители за ней пришли и забрали её из медпункта. Я за неимением повреждений, продолжил грызть гранит. Но вот на следующий день!…

Все началось с того что меня подняли перед всем классом и начали стыдить. Детский ум еще не знал понятие: «Вахуе», но с высоты прожитых лет я понимаю, что был как раз в этом состоянии.
Предметом стыда были такие темы: «Вот, полюбуйтесь, настоящий мужчина!», «Девочки поранил и даже не извинился»,»Тебе не стыдно, так бегать по коридору и сбивать девочек?».
Как уверял меня мой приятель, находившийся в классе в этот момент и единственный оставшийся на моей стороне, этот Флеш женского розлива выхватила у подруги какую-то безделушку с понтом: «Догони меня!» и рванула вперед как ужаленный заяц.
Я стойко отклонял все нападки, ведь был уверен, на моей стороне правда. Виноват не я! Но преподаватель и класс стояли на своём. «Трус! Нет смелости признаться!»
У меня изъяли мою коллекцию фишек, а это блин полный целофановый (салафановый=) пакет. Кто помнит те времена — знает какое это богатство. Затем была встреча с матерью «пострадавшей», которая с обеспокоенным лицом говорила: «Да, очевидно, мы в этом случае пострадавшая сторона». А этот гном с фингалом под глазом стоял и держался за ее пальто, ехидно на меня поглядывая.
Моя мать кажется выдала ей какую-то финансовую компенсацию за ущерб, не помню точно, давно это было, и на этом разошлись. Извинятся я так и не стал.
ps. Сейчас мне идет третий десяток, но я до сих пор помню этот случай. И если ты, собака сутулая, читаешь эту историю. И узнаешь в ней себя. Знай, при встрече, я залеплю тебе во второй глаз, чтобы нападки в мой адрес были хоть как-нибудь обоснованы. У меня всё.

Источник: https://pressa.tv/read/34302-kak-ya-poznal-podlost-i-nespravedlivost-etogo-mira.html

Несправедливость этого мира

Огромная несправедливость происходит постоянно со всеми людьми. Дело в том, что изначально окружающий нас мир, наша реальность делает нас «какими-то». А потом почему-то мы оказываемся ответственными за то, что сделал с нами мир — за себя, и свои чувства.

Вот тебе врожденные особенности нервной системы, вот тебе мама скупая на любовь и богатая на двойные послания, вот тебе категоричный и жесткий папа, вот безграмотный воспитатель, а вот некомпетентный педагог, вот соседские ребята-хулиганы…. Здравствуй, жестокий и несправедливый мир, здравствуй дорогой друг, невроз, старина!

Правда получается двоякая штука. С одной стороны, и правда, ну не может ни один человек взять на себя ответственность за все несправедливости, которые с ним происходят. И основной смысл в том, что мы в ходе жизни становимся «какие-то».

И мы за это не виноваты.

Невротики, истерики, психопаты, шизофреники, наркоманы и извращенцы. Не виноваты в том что они невротики, истерики, психопаты, шизофреники, наркоманы и извращенцы.

Общество конечно считает иначе. Общество верит в чудеса про мальчика из глуши, из семьи наркоманов живших в сарае. Мальчика который превозмог. Который посмотрел на все это, решил — «достаточно», и ушел строить свою отдельную, самостоятельную жизнь, в которой его дети, внуки и правнуки непременно будут счастливы! Общество трактует — превозмогай…а если не можешь…превозмогай сильнее. Главное будь сильным и верь в себя.

И вот мы подошли ко второй важной части, про ответственность. Мы-то конечно не виноваты что мир бывает жесток, и что мы от этого страдаем, страдаем сильно и меняемся иногда не в лучшую сторону. Но в нашей воле что-то с этим делать.

Человек не виноват, что у него заболел зуб. Это сложилось исторически, из ряда факторов, здесь нет вины. Но если он вовремя не обратится к врачу, у него надуется флюс, начнется интоксикация и вот в итоге он в больнице — чья это ответственность?

То же самое и в психологии: в том что человек натерпелся чего-либо — нет его вины. Но в нашей зоне ответственности научиться понимать про себя, разбираться, помогать себе, поддерживать себя, просить помощи, получать ее и приходить в нормальное и здоровое состояние.

Не все в этом мире можно перебороть. Человек с больным зубом не сможет «превозмочь», стать выше этой боли, не обращать на нее внимания. И не дай бог, если он сможет — потому что тогда вероятно начнет лишаться зубов с определенного момента. Точно так же наши внутренние трудности, неврозики, ранки, недопережитые ситуации, удержанные чувства, несказанные слова — сидят в нас в застывших формах до поры до времени, чтобы в подходящий момент устроить нам что-нибудь веселенькое…психоз, болячку какую-нибудь психосоматическую…

К сожалению, на данный момент в российской ментальности еще крепок эталон «волевого человека», и душевная боль вообще не очень признается как объективно существующий феномен. «Брось ты все эти свои заморочки»…»Не плачь, не грусти, забей, не переживай» — запрещенные чувства, плохие. «Не чувствуй»…»И вкалывай побольше» — вот что говорит на социальная среда.

Но социальная среда — это не мама, и слушаться нам ее или нет — это уже в нашей личной зоне ответственности.

Источник: https://www.b17.ru/article/60331/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *