.

Убили бы вы толстяка

«Машина может стать сильнее человека в этических вопросах» Философ Дэвид Эдмондс — об этике роботов и тренировке морали

Фото: The Lighthouse / Universal Images Group / REX / Vida Press

В Москве 24 мая пройдет публичная лекция британского ученого Дэвида Эдмондса, специалиста по моральной философии, на тему «Машины-убийцы: надо ли роботу читать Канта?» Лекцию организует просветительский проект InLiberty при поддержке «Медузы» и DI Telegraph в рамках проекта «Возвращение этики». Перед лекцией Дэвид Эдмондс рассказал научному журналисту Сергею Немалевичу, существуют ли правильные ответы на сложные этические вопросы, почему либералы ближе к объективной морали, чем консерваторы, и в чем этические проблемы самоуправляемых машин Google.

— В предисловии к вашей книге «Убили бы вы толстяка? Задача о вагонетке» вы пишете, что на ее страницах произойдет немало убийств — и действительно в мысленных экспериментах, которые вы приводите, погибают десятки людей. Но в название вынесено именно убийство толстяка под колесами поезда. Чем так уникален его случай?

— На самом деле есть два основных мысленных эксперимента такого рода — проблема вагонетки и проблема толстого человека. Проблема вагонетки, предложенная английским философом Филиппой Фут в 1967 году, состоит вот в чем: неуправляемая вагонетка или поезд катится по рельсам, к которым прикованы пять человек. Вы — случайный свидетель, но у вас есть возможность перевести стрелку и пустить поезд на запасной путь. Впрочем, и к нему привязан человек, правда всего один. Переведете стрелку — спасете пятерых, но, скорее всего, погубите одного. С толстым человеком похожая ситуация — поезд и пятеро на рельсах, только вы стоите над путями на мосту, а рядом с вами очень тучный человек. Если вы столкнете его на рельсы — его тело остановит поезд, пятеро спасутся, но толстяк умрет наверняка. Так вот, почти все считают, что перевести стрелку приемлемо и даже нужно, но почти никто не считает, что следует сбросить толстяка на рельсы. И задача моей книги — разобраться, что именно заставляет людей миндальничать с толстяком.

Есть такое любопытное обстоятельство: хотя почти никто не стал бы сталкивать толстого человека с моста, никто не может толком объяснить почему. Это выглядит так, будто в наш мозг каким-то образом встроена грамматика этики, грамматика морали. Мы следуем ее правилам, не зная, в чем именно они заключаются. Здесь вообще можно провести интересную параллель с языком: ведь мы часто не знаем правил родного языка, мы просто ставим подлежащее и сказуемое в правильном порядке, не задумываясь. Если задуматься, можно разобраться, каким правилам мы на самом деле следуем в языке. Ситуация с моралью в чем-то похожа: у нее есть свои объективные правила, но разобраться в них не так-то легко.

— То есть в случаях с проблемой вагонетки и проблемой толстяка, а также в других мысленных экспериментах есть объективно правильный выбор?

— Да, думаю, есть. И это как раз тот выбор, который делают большинство людей: нельзя сталкивать толстяка на рельсы. И в книге я объясняю, почему это так: в сущности, это связано с тем, что, сбрасывая толстяка на рельсы, вы используете его как средство для достижения цели. Вам нужна его смерть для спасения других. А в случае проблемы вагонетки вам не нужна смерть человека, прикованного на боковом пути. В этом — ключевая разница между двумя экспериментами. Я не отношусь к философам-релятивистам и думаю, что те, кто готов убить толстяка, просто не правы. Мораль — это то, в чем можно делать ошибки. И я пытаюсь разобраться в правилах, понять, что означает объективность морали. Но в том, что она объективна, я не сомневаюсь.

— По поводу объективности морали среди философов сложился консенсус?

— Философы согласны по этому поводу куда больше, чем обычные люди. Последние, как ни странно, очень любят говорить о том, что мораль — это вопрос точки зрения, что она у каждого своя. Но если ты спросишь: а может, Гитлер не так-то плох, может, это тоже вопрос точки зрения, они скажут — конечно, конечно, нет. Любопытно, что та же история, по-моему, происходит и с эстетикой. Все любят повторять, что о вкусах, мол, не спорят, но если спросить, правда ли, что условная группа ABBA лучше Бетховена или Шостаковича, — мало кто согласится. В общем, философы в основном согласны, что мораль объективна, споры идут скорее о том, что это значит — «объективна». Мораль не объективна, как объективен стул, который вы можете потрогать.

— Может, она объективна, как арифметика в математике, и тоже опирается на набор каких-то аксиом и правила логического вывода?

— Это возможно. И это интересный вопрос, связанный с тем, о чем я собираюсь говорить на лекции про мораль и роботов. Действительно, за моралью может скрываться какой-то своего рода математический алгоритм. И тогда вы можете запрограммировать машину — и она, может, станет сильнее человека в решении этических вопросов, как уже стала в игре в шахматы. С другой стороны, возможно, мораль слишком сложна для этого, в ней слишком много нюансов, исключений, исключений из исключений, так что современный компьютер будет разбираться с каждой проблемой слишком долго. И все же, вероятно, рано или поздно машины опередят нас и в морали.

— Для того чтобы программировать мораль у робота, нужно самому понимать, как она устроена. Насколько далеко мы в этом продвинулись?

— О том, что такое хорошо и что такое плохо, философы горячо спорят. Пожалуй, главный спор идет между консеквенциалистами и деонтологами. Первые верят, что главное в любом моральном выборе — добиваться наилучшего исхода, максимизировать общее счастье и общественное благо. Деонтологи же считают, что есть вещи, которые нельзя делать ни в коем случае, даже если это может привести к наилучшим для всех последствиям. Например, нельзя применять пытки, даже если это вопрос спасения многих жизней. Нельзя лгать даже во благо.

— Если мы сами не можем договориться, как можно учить морали машины?

— Главный вопрос здесь действительно не в возможностях инженеров программировать машины, а в том, что именно в них вкладывать. Сейчас полдюжины крупных компаний, в первую очередь Google, разрабатывают машины, управляемые автопилотом. Похоже, такие машины окажутся на улицах уже в следующем году. И эти автомобили наверняка столкнутся со сложными дилеммами вроде проблемы вагонетки — будут ситуации, когда машине придется самостоятельно решать, стоит ли пожертвовать одним ради спасения многих. Что вложить в машину — идеи деонтологов или идеи консеквенциалистов? И кто должен принимать это решение — инженеры, правительство или покупатели? Может, у покупателя должна быть возможность прийти в салон и сказать: «Я хочу машину с кожаным салоном и философией Канта»? Очевидно, это очень важные вопросы с точки зрения закона, потому что в случае дорожного происшествия кто-то должен будет за него отвечать. Так что, по-моему, машины с автопилотами отделяют от дорог общего пользования не технические вопросы, а моральные. И если сегодня мы говорим о самоуправляемых машинах, то через несколько лет это будут роботы-хирурги, которым ежедневно придется принимать решения, влияющие на жизнь.

Робот-хирург Фото: Matt Austin / REX / Vida Press

— Можно ли логически построить этическую систему, которая будет абсолютно аморальной?

— Для того чтобы вывести мораль, одной логики мало. Как заметил философ Дэвид Юм, аморальность нельзя назвать логически несостоятельной, нет ничего нелогичного в том, чтобы предпочесть уничтожение всего мира царапине на твоем мизинце. И вообще, что объективно плохого в смерти — вашей или всего человечества? Так что логические рассуждения могут завести совсем не туда, одного разума в морали мало. Любопытно, что в случае дилеммы толстяка оказывается, что люди, которые скептически относятся к чувствам в моральной рефлексии, чаще готовы скинуть человека под поезд. Между готовностью столкнуть толстяка и психопатией есть корреляция.

— А можно ли мораль тренировать, как память или мышцы?

— Да. Эта идея восходит еще к Аристотелю: мораль — это не абстрактная логика, а практика, тренировка определенных действий, определенного поведения, пока оно не станет для вас естественным. Но, по всей видимости, большинство людей — при условии, что они растут в нормальной среде, имеют любящих родителей и так далее — развивают у себя определенную и общую структуру морали. Тогда как у многих социопатов и психопатов проблема в среде, где они росли, — в воспитании, в детском опыте были серьезные проблемы, и иногда это полностью лишает человека способности сопереживать другим. Так что я действительно думаю, что мораль — мышца, которая требует тренировки. И желательно, чтобы эта тренировка началась еще в юном возрасте.

— Вы сказали, что кому-то придется решать, какую моральную структуру вкладывать в алгоритм машины. Но ведь современные алгоритмы самообучаемы. Помните недавнюю историю самообучаемого бота Microsoft, который за несколько часов общения в твиттере с людьми стал проявлять расизм и сексизм?

— Да, это довольно пугающий и показательный пример. Чем больше развивается способность машин к самообучению, тем сложнее понять, кто несет ответственность за их поведение. Мы привыкли обвинять во всем инженера, построившего машину, программиста, но если машина учится сама, возлагать на них ответственность уже не имеет смысла. А ответственные нам нужны всегда, потому что без этого мы не можем принимать решения. Безопасен только тот автомобиль, который никуда не едет, если машина поедет, будут аварии и нужно будет на кого-то показывать пальцем, а это станет большой проблемой, ведь машина научилась сама.

— Получается, объективная мораль существует, но она не продукт чистой логики, это, наивно выражаясь, свойство души — и чтобы сделать машину моральной, кто-то должен вложить в нее эту душу?

— Не думаю, что мораль — частичка души. Хорошая аналогия — цвет. Например, красный — объективен он или нет? Он не существует отдельно от людей, без них не будет красного. Без существ, способных к восприятию цвета, не будет и цвета. Цвет требует сознания, способного понять концепцию цвета. Так что цвет объективен, но не как стол, про цвет нельзя сказать, что он просто есть, как это можно сказать про стол. И все же, если кто-то станет говорить, что снег — зеленого цвета, он не будет прав. С моралью что-то похожее: чтобы мораль стала объективной, нужны люди. В частности, мораль не может опираться исключительно на концепцию Бога. Известен парадокс, предложенный Платоном и затем повторенный Бертраном Расселом: пусть хорошо все то, что говорит Бог. Но что, если Бог скажет, что пытать собственных детей — хорошо? Вы думаете, что Бог никогда не скажет, что пытать своих детей — это хорошо, но значит, вы независимо от Бога оцениваете, что хорошо, а что плохо. Так что для морали мало наличия высшего существа, высшего судьи, для нее нужен человек.

Дэвид Эдмондс Фото: @DavidEdmonds100 / Twitter

— Можно ли сказать, в какой степени мораль предопределена биологией, эволюцией, а в какой является социальным конструктом?

— Мораль все же нельзя назвать социальным конструктом, и это то, что отличает ее от этикета. В некоторых обществах приветствуется хорошая отрыжка после еды, в некоторых — здороваются левой рукой, где-то целуются при встрече один раз, а где-то — два. Есть нормы, которые по-разному управляют поведением в разных обществах, и это нормы этикета, а есть универсальные нормы, и это — мораль. И мораль выше этикета: в каких-то частях мира женское обрезание — абсолютно естественное дело, но мы не говорим, что это правильно, потому что это особенность другой культуры, мы говорим, что это объективно плохо.

— Тогда, может быть, мораль — продукт эволюции?

— Ну, это еще один сложный вопрос. Мораль, очевидно, связана с эволюцией, но в то же время эволюция часто подталкивает к аморальному поведению. Например, похоже, что эволюционным преимуществом является умение беспокоиться только о том, что касается тебя и твоего ближайшего окружения. 5000 лет назад человек не очень волновался о том, что происходило на другой стороне холма, не говоря о том, чтобы волноваться о происходящем на другой стороне земного шара. Эволюция не развивает в нас способность заботиться о происходящем в далекой Сирии. Но с моральной точки зрения нам все равно, страдает кто-то в 20 километрах от нас или в 2000. Эволюция требует, чтобы мы не тратили лишние ресурсы и сосредоточились на том, что происходит в нашей деревне, но в действительности мы переживаем за людей, живущих на другом континенте. Так что эволюция, конечно, появляется везде, в том числе и в морали, но иногда нам нужно пользоваться чувствами и здравым смыслом и отвергать эволюционное наследие.

— Российское общество сейчас очень сильно разделено — на тех, кто за президента и против, за российский Крым и против, за традиционные ценности и гражданские свободы. Обе части общества при этом убеждены, что именно они на стороне морали, а их оппоненты — аморальны. Как можно договариваться в этой ситуации, когда у людей нет общей морали?

— Американский психолог Джонатан Хайт провел любопытное исследование клише американских либералов и консерваторов. Не знаю, насколько ваше общество разделено на те же группы, но они, в общем, универсальны для всех западных демократий. Оказалось, что для либералов самое важное — не причинять другим вреда, но в остальном все должно быть позволено. Для консерваторов очень важно сохранять общественный статус-кво, а также они серьезно относятся к групповой солидарности, к тому, чтобы быть частью некоей социальной группы.

Классическое противоречие между либералами и консерваторами — вопрос инцеста. Допустим, у родных брата и сестры начался роман, но они используют всевозможные способы контрацепции — и опасности рождения ребенка с отклонениями нет. Допустим, нет опасности и психологических проблем у обоих. Тогда что в этом плохого? Консерватор скажет, что это все равно недопустимо, просто неправильно, он это глубоко чувствует, но объяснить не может. То есть на базовом уровне мораль должна разрешать все, что не причиняет другим вреда, но у консерваторов к этому добавляются еще и другие компоненты. Раз уж я верю в объективность морали, я должен сказать, что права только одна из этих двух групп, и, знаете, я, пожалуй, скажу, что правы те, кто считает, что все, что не приносит другим вреда, морально приемлемо. Как, например, секс двух взрослых людей по взаимному согласию, даже если кому-то он кажется отвратительным. Но думаю, это тот случай, когда к согласию прийти просто невозможно, лучшее, что нам остается, — договориться остаться несогласными.

— Но все же объективная мораль, раз уж она объективна, должна быть на чьей-то стороне?

— Я либерал и поэтому считаю, что люди, которые склонны сакрализировать какие-то вещи, ошибаются. Вот смотрите, для нашего отвращения часто есть эволюционное объяснение. Нам кажется отвратительной идея поедания червей — скорее всего, это ограждало нас от каких-то болезней. Но как только вы понимаете, откуда идет это отвращение, его становится намного легче преодолеть. Вам не интересно, что происходит за пределами вашей деревни, но как только вы понимаете, что это эволюционное ограничение, вы можете преодолеть его.

Самодвижущаяся машина от Google Фото: Elijah Nouvelage / Reuters / Scanpix / LETA

— Считаете ли вы, что моральная философия может стать прикладной наукой, а таких людей, как вы, будет нанимать, например, Google для обучения своих машин?

— Люди, занимающиеся моральной философией, ничем не лучше в моральном отношении, чем все остальные, на этот счет даже проводились исследования. Изучение моральной философии не делает тебя лучше, но учит видеть некоторые вещи яснее. Так что, возможно, Google и другие крупные компании могли бы получить пользу, нанимая на работу специалистов по моральной философии, чтобы размышлять на релевантные для них темы.

— Появится ли когда-нибудь простое пособие по объективной морали, из серии «что такое хорошо и что такое плохо»?

— Думаю, да. Но некоторые правила, например, что нельзя толкать на рельсы толстяка, очевидны сейчас, а какие-то нам еще предстоит понять. Посмотрите, как изменилось отношение к женщинам за несколько десятков лет, к расовым вопросам, к рабству. Какие-то вещи, которые кажутся приемлемыми сегодня, не будут считаться позволительными через 50 лет. Многие моральные философы скажут вам, что через полвека полностью изменится отношение к животному, к индустриальному животноводству, которое, как кажется сегодня, дает нам столько благ.

— Что вас как ученого, занимающегося моральной философией, больше всего раздражает в современном мире?

— Боюсь прозвучать как старый зануда, но я вижу что-то удивительно нарциссичное в увлечении социальными сетями. В этом есть какая-то обсессия, что-то глубоко нездоровое. Человеку нужен личный контакт, нужно смотреть другому человеку в глаза. Конечно, новые технологии — это здорово, куда лучше общаться по скайпу, как мы с вами сейчас, чем говорить по телефону. Но в социальных сетях можно раствориться, не думаю, что они добавляют что-то нашему счастью и благополучию.

Сергей Немалевич

Москва

  • 616
  • 483
  • 1
  • Напишите нам

Источник: https://meduza.io/feature/2016/05/16/mashina-mozhet-stat-silnee-cheloveka-v-eticheskih-voprosah

Вопрос смерти и смерти

Поезд без тормозов несется на пятерых привязанных к рельсам человек — если его не остановить, все погибнут. Вы стоите рядом со стрелкой: повернув переключатель, вы можете перенаправить состав в тупик. Но на тупиковой ветке тоже привязан к рельсам человек, хотя и всего один, и в таком случае уже его ждет гибель. Как вы поступите? Еще более изощренный вариант: вы стоите на железнодорожном мосту и смотрите, как потерявший управление состав несется на тех же пятерых несчастных. Рядом с вами стоит незнакомый толстяк. Если сбросить его с моста, он погибнет, но тело остановит поезд и спасет жизни пяти человек. Убили бы вы толстяка? Должны ли вы убить толстяка? Историю одной из самых неразрешимых этических дилемм моральной философии ХХ века описал Дэвид Эдмондс, соавтор бестселлера «Кочерга Витгенштейна».

С разрешения Издательства Института Гайдара «Лента.ру» публикует отрывок из книги Дэвида Эдмондса «Убили бы вы толстяка? Задача о вагонетке: что такое хорошо и что такое плохо?».

Мы будем называть эту дилемму «Тупиком». Тупик не совпадает, конечно, с проблемой Уинстона Черчилля, однако между ними есть определенные сходства. Британское правительство должно было сделать выбор. Оно могло ничего не делать или же попытаться изменить траекторию ракет за счет дезинформации и тем самым спасти жизни людей. В результате умерли бы другие люди, причем жертв было бы меньше. Перенаправление поезда также спасло бы жизни, хотя в результате умер бы один другой человек.

Большинство людей, похоже, считают, что пустить поезд в тупик не только допустимо, но и на самом деле нужно, то есть обязательно с точки зрения нравственности.

Одна из версий «Тупика» впервые была представлена в журнале Oxford Review в 1967 году. Позднее статью переиздали в сборнике эссе, посвященном «памяти Айрис Мердок». Автор этих статей жил в одной комнате с Айрис Мердок во время Второй мировой войны и прятался в ванне на Сифорт-Плейс в те времена, когда британское правительство имело дело с аналогичной проблемой. Филиппа Бозанкет (позже Филиппа Фут) и подумать не могла, что предложенная ею головоломка, опубликованная в четырнадцатистраничной статье в малодоступном журнале, даст начало чуть ли не отдельной академической отрасли и станет отправной точкой для спора, который продолжается и поныне.

Это спор, опирающийся на наиболее значительных моральных мыслителей философского канона от Фомы Аквинского до Канта и от Юма до Бентама отображает фундаментальные противоречия наших нравственных взглядов. Чтобы проверить наши нравственные интуиции, философы стали придумывать все более фантастические сценарии, в которых использовались поезда без тормозов, а также некоторые странные приспособления: люки, гигантские вращающиеся платформы, тракторы и разводные мосты. Поезд обычно несется к пяти несчастным, а читателю предлагаются различные средства спасти их, но лишь ценой чьей-то жизни.

Пять человек, которым угрожает смерть, в большинстве сценариев ни в чем не виноваты: они не заслуживают того, чтобы оказаться в столь опасных обстоятельствах. Тот человек, который будет убит, если спасти пятерых, в большинстве сценариев также совершенно невиновен. Обычно нет связи между этим человеком и остальными пятью. Они не являются друзьями или членами одной семьи, то есть единственная связь между ними в том, что они оказались в одной и той же плачевной ситуации.

Вскоре мы встретимся с Толстяком. Главная загадка, связанная с тем, как мы должны с ним обойтись, не дает покоя философам на протяжении почти половины столетия. К сегодняшнему дню существует так много статей, связанных с этой темой, что возник даже шутливый неологизм «вагонеткология» (trolleyology).

Признаком проникновения вагонеткологии в общественное сознание стало то, что одна из ее версий была предложена британскому премьер-министру. В июле 2009 года на конференции TED ведущий озадачил Гордона Брауна вопросом: «Вы в отпуске, загораете на прекрасном пляже. Вдруг кто-то говорит, что произошло сильное землетрясение и что на пляж идет цунами. На одном конце пляжа дом с семьей пятерых нигерийцев. На другом конце пляжа — один-единственный англичанин. У вас есть время лишь на то, чтобы предупредить либо нигерийцев, либо англичанина. Что вы сделаете?» На глазах у хихикающей аудитории господин Браун, всегда и во всем политик, ловко уклонился от вопроса, поставив под сомнение ее посылку: «Современные коммуникации. Предупрежу всех».

Однако иногда вы не можете предупредить всех. Иногда вы не можете спасти каждого. Политикам приходится принимать решения, от которых зависит жизнь и смерть, и точно так же поступают чиновники здравоохранения. Медицинские ресурсы не безграничны. Когда какая-то медицинская организация сталкивается с выбором — финансировать какое-то одно лекарство, которое, как считается, спасет X жизней, или финансировать другое лекарство, которое спасет Y жизней, она в действительности имеет дело с вариацией задачи вагонетки, хотя в таких дилеммах и не требуется никого убивать.

Как мы увидим, вагонеткология позволила внести некоторые весьма тонкие и важные различия: например, между, с одной стороны, выбором, в котором можно спасти одного или пять человек, и, с другой стороны, выбором, в котором можно убить одного, чтобы спасти пятерых. В американской Военной академии в Вест-Пойнте (на окраине штата Нью-Йорк), где учатся будущие офицеры, все курсанты знакомятся с вагонеткологией в обязательном курсе философии и теории «справедливой войны». Как утверждают преподаватели, это помогает подчеркнуть различие между тем, как ведут войну США, и тактикой Аль-Каиды, то есть между выбором в качестве цели военного объекта, когда известно, что во время атаки наверняка пострадают некоторые гражданские лица, и намеренным ударом по гражданским.

Философы спорят о том, действительно ли сценарии с вагонеткой содержат подобное различие. Однако вагонеткология, которая была придумана кабинетными философами, сегодня уже не является их исключительной вотчиной. Заметной тенденцией философии последнего десятилетия стало то, что на нее все большее влияние оказывают другие области, из которых приходят новые идеи, и лучше всего это иллюстрирует вагонеткология.

В истекшее десятилетие это направление этики соприкоснулось со многими дисциплинами, включая психологию, юриспруденцию, лингвистику, антропологию, нейронауку и эволюционную биологию. Даже самое модное направление философии, экспериментальная философия, тоже запрыгнула в уходящий вагон. Связанные с вагонетками исследования проводятся в самых разных странах — от Израиля до Индии и Ирана.

Некоторые работы по вагонеткологии столь недружелюбны к читателю и сложны, что, говоря словами одного отчаявшегося философа, «по сравнению с ней и Талмуд выглядит пособием для чайников». И правда, профану любопытные происшествия с поездами могут показаться каким-то безобидным развлечением — чем-то вроде кроссворда для автохтонов башни из слоновой кости. Однако на самом деле они указывают на то, что правильно, а что нет, и говорят о том, как мы должны себя вести, и что может быть важнее этого?

Источник: https://lenta.ru/articles/2015/12/27/death/

Не сердите толстяка 

Белка и Барсик приступают к процессу. Именно так. Ибо они аккуратно лижут лакомство, жмурясь от удовольствия. Бабуля умилённо смотрит на своих подопечных, улыбаясь самыми краешками губ.

Пожалуй, немного отвлекусь и расскажу о том месте, где мне предстоит жить и работать. Да-да… работать. Зарабатывать денежку. Ибо бабуля ещё та пенсионерка. Один дом чего стоит. Два этажа — в общей сложности метров двести квадратных, правда, из них около сорока-пятидесяти, отведены под рабочие помещения. Вход отдельный, но и из дома можно попасть. Двор тоже не маленький. Поменьше чем в деревне, но для города огромный. Так что живёт моя бабуля исключительно на пенсию… Ага…

Но об этом позже. Бабуля у меня вообще экстравагантная. Например: гоняет на новеньком ‘Аккорде’ с левым рулём, распугивая местную шпану. При этом регулярно бросает машину с незакрытыми дверьми, а то и ключи может оставить: то возле торгового центра, то возле магазина. После одного-двух угонов машина меняется, в прошлом году была ‘Целика’.

Как говорит бабушка:

— А как ещё развлекаться одинокой женщине? Но, к сожалению, бандит нонче хитрый пошёл. Вот в девяностые…

Помню, угнали Аккордика, как раз я тут медкомиссию проходил. Так у неё потом целую неделю хорошее настроение было. А уж когда позвонили и предложили выкупить… за пять тысяч баксов, так бабуля даже запела.

Как ни уговаривал взять с собой, бесполезно. А чтоб не увязался, приказала Белочке и Барсику меня не пускать.

Ага… Подло поступила. Вот как сбежать, если эти два обормота стоят и смотрят умоляющими глазами. Вроде и приказ, и не могут представить, как меня удерживать. Мы ведь друзья. Ну как я их подведу?

Вернулась бабуля недовольная, без машины и долго ругалась:

— Нет, вы представляете, они ещё торгуются! Я им говорю: машина дорогая, и пять тысяч выкупа — позор! И меньше, чем на десять, я не согласна. Новенькие какие-то. Местным, конечно, скинула бы. Хотя эти сразу соображают и пригоняют машину к дому. Деньги привозят. Такса жёсткая, три тысячи зеленых. Ну, конечно, ремонт и мойка…

— Мяу?

— Что? А! Дала им время до завтра, потом счётчик начнёт тикать.

— Мяу?

— Ты что сомневаешься? Конечно, соберут. Машину-то я отказалась забирать.

— Гав?

— Уговаривали, конечно. А как же! Но я ведь кремень! Эх, жаль, что это не те, которые в разборку загоняют. Я б с них двойную цену слупила.

— Мяу?

— Что значит, зачем? У меня внук пешком ходит, вон уже, какой жених вымахал, а без машины… Тимошенька, внучек, ты машинку хочешь?

— Это смотря какую…

— Вот я и говорю! А они торгуются.

— Баб…

— Нет и ещё раз нет. Нельзя тебе спортивную, вдруг убьес-ся?

— Ба-аб…

— Нет. Полтора литра потолок!

— Ба-а-аб…

— Нет, сказала, — и радостно улыбаясь, запела: ‘В тёмно-синем лесу, где трепещут осины. И с дубов-колдунов облетает листва…’

Вот так всегда. А что я совсем дурак что ли? Не понимаю, что надо аккуратно ездить? ‘Целика’? Я не виноват, меня подрезали, и вообще в ней тесно… Нет, бесполезно. Хм… А чего у нас в полтора литра есть? Чтоб девок не стыдно было покатать?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ближе к вечеру заявился Витек, белобрысый парень среднего роста. Он тут через три дома живёт, вот и познакомились в своё время. Хотя он и старше на год, но вот с детства дружим.

— Тимоха! Ты Белочке скажи, что свои! — орёт, прижатый к забору могучим телом кавказкой овчарки.

— Белочка, да отпусти ты его. Чем он тебе не нравится?

Та фыркает и отворачивается, тем не менее, перестаёт прижимать лапами и скалиться в лицо.

— Вить, ну ты же видишь надпись: ‘Осторожно, злая собака!’ А Белочка — девочка ответственная.

— Гав.

— А я вот мороженое принёс…

— Гав.

— Ну, тогда понятно… Белочка взятки не берёт.

— Так ведь от всей души, — Витька бьёт себя кулаком в грудь.

— Так она от всей души взяточников и не любит.

— Слушай, так её в правительство надо!!!

Бедная Белка аж на зад села от такой предъявы, мотая лобастой башкой. Нафиг, нафиг, она девушка порядочная.

— Я так понимаю, лучше больше не приносить? — трясёт пакетом.

— Не приноси. Тогда она тебя просто придушит…

— Вот ведь, — Витек сокрушённо вздыхает, — никогда эту псину понять не мог…

— Р-р-р…

— Самую лучшую, красивую и воспитанную собачку, — немедленно поправился мой друг.

— Р-р-р? Гав?

— Да сто пудов! Зуб даю!

Белочка, гордо задрав морду, прошествовала за угол, бросив в мою сторону предупреждающий взгляд: ‘Мороженое не забудь’. Ну, а то как же! Вот первым делом и отберу пакет.

Уношу его в морозилку и возвращаюсь во двор. А что? Тепло! Лето ведь. Садимся на лавочку.

— Тимох, — оглянувшись, понижает голос, — мне иногда кажется, что Белочка с Барсиком разумные.

— Гы-гы-гы… Ну ты, кореш, как скажешь порой, — хлопаю по плечу. — Разумные… Ах-ха-ха… Но вот, — тоже понижаю уровень звука. Витек с интересом прислушивается, — поумнее некоторых людей точно.

— Эт-то да… я тебе прям счас парочку назвать могу, — чешет затылок. — А ещё в плюс: собака никогда не предаст, — тяжело вздыхает, — в чужую койку не залезет…

— Витя? Неужто Ирка?

— Так и есть. Представляешь?..

Не думаю, что вам будет интересно слушать, как мы целый час обсуждали вопрос, о том какая же Ирка су… э-э-э… не будем обижать Белочку.

Тут зазвонил телефон:

— Пацаны, выходите. Я подъехал, — раздаётся бодрый голос Андрюхи.

— Идём, — бросаю в трубку и убираю телефон.

Андрей никогда не заходит — боится. Это Витька экстремал, да и не кусает его Белка, так, больше пугает, чтоб место своё знал.

Загружаемся в такси, на котором приехал Андрюха, и катим в ‘Баян’. Шансов что-то замутить почти нет, так как сегодня среда. Даже стриптиз только в пятницу и субботу, зато сегодня вход всего полтинник. Так что пойдём пивка попьём. Ну и мало ли…

Как и следовало ожидать, народу было мало, девчонок — ещё меньше. А которые были, так такие воображалы, что сил нет! Посидели до часу и собрались уходить. Точнее мы с Витьком, Андрюху заусило. Нет, не выпить, на воображалу… Ну да и фиг с ним, не маленький. Всё равно ехать в разные стороны. Вызвали такси, а то у местных таксёров такие цены… Проще пешком дойти. Хотя это я погорячился, не люблю много ходить.

Вот я и дома. Осторожно прикрываю за собой калитку, чтоб не хлопнула. Настроение вполне хорошее: пообщался с друзьями, засандалил пару литров пива. То есть трезв, как стекло. Это худосочных друзей слегка повело, а мне хоть бы хны.

Подходя к двери, слышу позади дома тихие голоса. Нет! Не может быть. Смотрю на небо. Чёрт, всё тучами затянуто. Хотя чего это я? Раз они здесь, значит, полнолуние. Бросаюсь за угол. Так и есть! На лавочке сидят молодые парень и девушка. На вид примерно моего возраста, оба крепкие, ладные. У парня из-под меховой безрукавки рыжего цвета, видны мускулистые руки. А у девушки вполне себе такие… выпирают — в разрезе серой безрукавки. Да и вообще красивая девчонка, но не про мою честь. Ибо это друзья! Настоящие, верные. Которые и в огонь, и в воду. Не задумываясь.

— Борька, Белла! Привет!

Ребята радостно скалятся и начинают меня тискать. Хорошо хоть не лижутся, а то с утра чуть насмерть не зализали. Да, да. Это они! Белочка и Барсик. Собака и кот.

— Вы чего не предупредили? А?

— Так ведь ты с друзьями поехал, — смущённо улыбается Белла.

— А вы что не друзья? Всего три ночи в месяц люди. А с Витькой и Андрюхой я в любой день могу увидеться.

— Бабушка сказала, что ты не поздно вернёшься…

— Та-а-ак… Это что же, получается, она мне отворот на шиворот повесила? — начинаю злиться.

— Да нет, — смеётся Борис. — Говорит, что вы ещё ни разу среди недели никого не находили. С чего бы сегодня отличиться?

— А если бы?

— Ну, мы бы за тебя порадовались, ведь правда, любимая?

Белла кивает и прижимается к Борису, жмурясь от удовольствия.

— Ладно, давайте сядем. Может пива?

— Да у нас есть, — Боря кивает на две пустые бутылки. — Вон ещё. Бери.

— Мне хватит, — отказываюсь. — А то завтра болеть буду…

— А мы ещё по одной, — вздыхает Борька. — Хоть какое-то удовольствие от такой жизни. Другие-то не доступны, — с тоской заглядывает в вырез безрукавки возлюбленной.

Да уж… не позавидуешь ребятам. История — хоть роман пиши. Всё равно никто не поверит.

— А что бабуля говорит? Есть шансы?

— Да мы уже не надеемся, — грустным голоском, чуть не плача, признаётся Белла.

— Ты это брось, — возмущается Борис. — Надежда всегда есть, главное не терять веры.

— Сил у меня нету… Иногда думаю, может выбежать и под колёса грузовика…

— Давай, — спокойно так, взяв девушку за подбородок, чтоб видеть глаза, соглашается Борис. — Только учти, следующая машина переедет кота. Маленького, одинокого, рыжего котика, которого предала единственная любовь, — голос срывается, Борька почти плачет.

— Прости, — девушка обнимает парня за шею и заливается слезами. — Борислев, любимый, я знаю. Только поэтому терплю и надеюсь…

Я тоже под это дело уронил слезу. А что? Не человек что ли? Если бы вы знали правду… Хотите знать? А оно вам надо? Точно? Ну, я предупредил.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Борислев и Белланора — представители двух Великих домов одного жутко магического мира. Вот только не говорите, что Уильям наш Шекспир уже поведал подобную историю миру. Возможно, при желании и можно найти параллели, но суть совсем другая.

Для начала: их дома не враждовали, а жили, можно сказать, душа в душу. Вполне реально, что когда-то давно, сотни лет назад, между ними и были трения, но сейчас это был могучий союз двух семей. Скреплённый общими интересами, делами и крепкими семейными узами.

Ребята, даже являются, то ли четвероюродными, то ли пятиюродными братом и сестрой. Или дядей с племянницей, или наоборот… Или ещё как-то. Не смог разобраться. Да они, по-моему, и сами путаются. Одним словом, седьмая вода на киселе.

В детстве пару раз встречались, но всё закончилось дракой со слезами, в результате — взаимная неприязнь. Но вот в возрасте пятнадцати лет, а они одногодки, встретились на одном из семейных балов. Куда собрали всю молодёжь двух семейств, укреплять родственные связи. Вот только у наших героев вспыхнули вовсе не родственные чувства. Тут придётся пропустить, ребята неохотно вспоминают то время. Всё время краснеют и мямлят. Но за последовавшие полгода из лёгкой влюблённости всё переросло во всепоглощающее чувство любви. И, казалось бы, что может помешать их счастью? Семьи дружат, а ещё один укрепляющий связи брак не повредит. Но! А оно ведь всегда есть?

У глав семей были свои планы. Борислева прочили в мужья девушке из ещё одного Великого дома, с которым до этого были весьма натянутые отношения. А тут вроде стало налаживаться… Вот парня, как самого подходящего, и сосватали…

Вполне возможно. Повторюсь, возможно, ибо могу только предполагать. Семьи могли бы и плюнуть на такое дело ради своих детей. Хотя и сомнительно! Но вот Белланора…

Тут всё оказалось настолько запущенно, что нет слов. Угораздило же сына местного императора втрескаться в неё по уши. Я ведь говорил, что она красавица? Ну, могу повториться, от меня не убудет. Белланора сногсшибательно красива, все эти топ-модели могут тихохонько скулить в углу и зеленеть от зависти. Так что в какой-то мере, я понимаю этого принца.

Я бы, наверное, тоже втрескался, если бы вот так увидел. Но мне в этом плане проще. Я же почти месяц ей пузо чесал как простой собаке. Меняя на пузико кота. И успел всей душой привязаться. Так что я их обоих люблю как друзей, преданных, верных друзей. Да и по-первости перед глазами стояла огромная овчарка. А потом привык наверное.

Ну так вот… захотелось принцу жениться на Белланоре. Папашка его был не против. А чего? Очень даже подходящая партия — два Великих дома привязать покрепче. Политика, будь она неладна. Семьи тоже были в восторге от такой перспективы. Что тоже понятно. Не каждому дано породниться с правящим домом. И упускать такой шанс, по крайней мере, глупо.

Но как вы понимаете, у наших героев было совсем другое мнение, я бы даже сказал противоположное… Они хотели быть вместе. И что им оставалось делать? Убежать? Пожалуй. Так было бы лучше для всех… Конечно, скандала избежать бы не удалось, но и последствия были бы не столь катастрофичны. Ибо был один закон… и традиция позволяющая молодым людям избегнуть неугодного брака. Не они первые, не они последние.

Нужно было только всё продумать. Что Борислев и сделал, так как всегда был парнем разумным и не верил в то, что родители могут поступиться политическими интересами ради сиюминутного увлечения. Ну а как ещё бы они назвали любовь молодых людей? Конечно увлечение, подкреплённое юношеским максимализмом, и никак иначе.

Однако Белланора, девушка, избалованная любовью родителей, не могла поверить в то, что они могут насильно выдать её замуж за постылого принца. Да и способ, предложенный возлюбленным был не по душе.

Нужно было: на рассвете явиться в любой храм богини любви, забраться на алтарь и пожениться. Да, да… Именно этим способом. Уроненная кровь сделает их мужем и женой и данный брак не мог быть расторгнут никем. Ни семьёй, ни императором. Ибо скреплялся кровью на алтаре богини.

Спросите меня, чем же не нравился этот способ девушке? Хм… Учитывая, что этот способ подходит не для всех, то алтарь наверняка бы был свободен, но вот жрецы… А так же вполне возможные посетители. Храм ведь. Ну и как молодой скромной девушке, воспитанной в условиях строгой морали, не только прилюдно раздеться, но и…

Тем более, что мама наверняка поймёт, да и любящий отец не сможет поступить с ней так жестоко… Нужно только рассказать, как сильно она любит, и то, что не может жить без НЕГО! Они поймут, обязательно поймут!

Поняли, а кто бы сомневался? Белланору немедленно собрали и отправили проведать дальних родственников, под усиленной охраной. Пусть посидит, подумает над своим поведением. Тем более, что до свадьбы ещё есть время. Такое мероприятие, как бракосочетание наследника престола, дело не простое…

А Борислеву его отец запретил покидать замок под страхом отречения. Что в условиях сословного общества равносильно смерти. Ибо парень становился никем и лишался всех привилегий. Кто же мог предполагать, что для него все ценности мира ничто, по сравнению с возможностью быть рядом с возлюбленной?

Первой и самой главной ошибкой родителей было то, что приглядывать за Борислевом должны были его братья: двоюродные, троюродные и дальше по списку. Ну не доверять же такое дело посторонним? А так как старшие были либо уже женаты и занимались своими делами, либо им было просто неинтересно вытирать сопли малолетке, то и самому старшему из охранников было семнадцать… И все они из основной ветви семьи, то есть знакомы с детства.

Догадываетесь, чем это закончилось? Нет? А я вот сразу догадался, у меня есть брат и я бы в лепёшку разбился ради него… И хотя братья были не родными, но ведь выросли все вместе? Да ещё возраст такой. Ну как же можно смотреть на страдание влюблённых разлучённых коварными родителями?

Источник: http://fanfics.me/read2.php?id=28416&chapter=1

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *