.

Жан мари перье

«Старым быть ужасно» — фотограф Жан-Мари Перье о рок-звездах 60-х и несерьезности жизни

О духе 1960-х, кутюрье как современных рок-звездах, Сальвадоре Дали и отвращении к старости — фотограф, кинорежиссер и писатель Жан-Мари Перье в интервью Posta-Magazine.

Энергичный, подвижный, излучающий оптимизм, он совершенно не выглядит на свои 77 лет. Он жил в Париже, Лос-Анджелесе и снова в Париже, но последние двадцать лет обитает в провинции, которую ни за что не променяет на надменную, вечно спешащую столицу. Он обожает свою собаку Даффи, фотография которой стоит на заставке его телефона. Еще у него есть осел, который, по словам Перье, гораздо умнее, чем принято думать. В деревне время течет медленно, поэтому здесь по-настоящему проживаешь жизнь, говорит он. Впрочем, его предшествующие годы настолько насыщены событиями и людьми, что хватило бы не на одну биографию.

Инна Логунова: Признаюсь, меня на выставке больше всего привлекла серия портретов именитых кутюрье. В отличие от моделей, демонстрирующих их одежду, они не часто оказываются в объективе фотокамеры. Как родилась эта идея?

Жан-Мари Перье: Она стала логическим продолжением того, чем я занимался в 1960-е. В то время все фотографии были постановочными: даже те снимки, которые кажутся документальными, на самом деле имитация действительности. И это как раз то, чем я всегда занимался, — спектакль. Реальность и правда жизни меня не интересуют. Так как в 1960-е я снимал для чрезвычайно популярного журнала Salut les copains, во Франции меня знают именно по той эпохе. В 1974-м я оставил фотографию и переключился на кино, а потом на десять лет уехал в Америку, где снимал рекламные ролики. Моя сестра Анн-Мари тогда была главным редактором журнала Elle. Я же в определенный момент, как всякий нормальный человек, в Лос-Анджелесе заскучал. И однажды она мне предложила: «Почему бы тебе не вернуться к фотографии?» Собственно, идея фотосерии известных дизайнеров принадлежала ей: снять кутюрье так, как я когда-то снимал рок-звезд. Что, в общем-то, логично, потому что они — современные рок-звезды, в том время как мятежные музыканты прошлого давно уже стали добропорядочными буржуа. Дизайнеры могут позволить себе тот образ жизни, какой они сами выбрали. Никто не живет как Лагерфельд или Готье. Как и у рок-звезд 60-х, у них есть деньги, воображение, талант, но при этом они сохранили бунтарский дух и способность к безумству.

Жан-Мари Перье. Карл Лагерфельд. Гамбург. Май 1995

— То есть вас интересовал именно этот внутренний бунт, пренебрежение к устоям и нормам?

— Именно. Все это неординарные люди, и мне было интересно поставить в кадре свой спектакль, который позволил бы раскрыть их личности.

— Вы были с ними знакомы раньше?

— Да, мы все знали друг друга с молодости. А им, в свою очередь, было интересно поработать со мной, потому что я всегда был очень далек от мира моды, вращался среди рок-музыкантов, в совершенно другой эстетике.

— Что это была за эпоха — 1960-е?

— Мы развлекались и наслаждались жизнью. Все было несерьезно. Все. Сегодня это утеряно. Мы были послевоенным поколением, которое отвергало образ жизни, приготовленный для нас родителями. Они прошли через войну и хотели стабильности и рациональности. А мы хотели жить как герои голливудских фильмов. Вся планета мечтала об Америке, потому что в то время она была будущим.

Жан-Мари Перье. The Beatles. Красная дверь. Лондон. Март 1964

Даниэль Филипакки (сооснователь ежемесячного молодежного журнала Salut les copains, издававшегося с 1962 по 2006 годы. — Прим. ред.), наблюдая происходящее в Америке, невероятный успех рок- и поп-музыки, понимал, что пятью годами позже волна докатится до Европы, что и произошло. Мы были единственным европейским журналом, рассказывающим об этой новой музыке, причем для довольно узкой категории — подростков 12–18 лет. Я не просто фотографировал музыкантов, я снимал мечту, к которой хотели приблизиться эти дети. У меня была абсолютная свобода действий, никто не говорил мне, как снимать. Единственное, что мне сказал Филипакки: «Эти фотографии не должны нравиться родителям». Никто не считал это искусством, они предназначались для того, чтобы быть вырезанными из журнала и наклеенными на стену.

Не забывайте, что в то время существовал только один телеканал и две радиостанции, подростки ждали выхода каждого номера, как я в детстве Spirou (франко-бельгийский журнал комиксов, основанный в 1938 году. — Прим. ред.). Журнал знала вся Франция. И сегодня эти люди приходят на мои выставки, чтобы вспомнить детство.

Жан-Мари Перье. The Rolling Stones. Лос-Анджелес. Декабрь 1965

— А вы на какой музыке выросли?

— Моя музыка — джаз. Всегда его слушал. Собственно, и начинал я ассистентом Филипакки в журнале Jazz, куда пришел в 16 лет. Я там проработал несколько лет, потом на два года ушел в армию, а по возвращении уже начал работать с ним в Salut les copains. Первый номер вышел тиражом 100 тысяч экземпляров, и за него в киосках развернулась настоящая война. Полгода спустя мы печатались уже миллионным тиражом. Это была революция, по масштабу сравнимая с запуском MTV в Америке.

— Вы были фотографом, кинорежиссером, теперь — писатель. Как вы переходили из одной профессии в другую?

— Да очень просто. У меня все в жизни получалось случайно. Я не получал высшего образования, не учился фотографии, в свое время просто взял в руки фотоаппарат и стал снимать: друзей, свою невесту Франсуазу Арди (французская певица и актриса. — Прим. ред.). А потом захотел снимать кино, чем и стал заниматься. Я всегда сначала действую, а потом думаю. Если бы я размышлял, планировал, прикидывал, ничего бы вообще не сделал. Сами подумайте: бросить фотографию на пике, получая большие гонорары, броситься в какую-то сомнительную авантюру… Разумные люди так не поступают. Затем я оставил кино и уехал в Америку — просто потому, что хотел там жить. А пятнадцать лет назад — когда мне было за шестьдесят — начал писать. Со стороны это выглядит безумием. Если бы думал: смогу ли, зачем, что скажут — никогда бы не решился. Но я хотел написать книгу — и написал.

Жан-Мари Перье. Ив Сен-Лоран. Париж. Октябрь 1995

— Творческие кризисы у вас случались?

— Нет, никогда. Просто я не принимаю себя всерьез. Вообще, все в жизни несерьезно — кроме детей и здоровья. Вы можете сменить профессию, страну, начать новую жизнь хоть завтра. Все возможно. У нас только одна жизнь, нельзя ждать лучшего будущего, нужно жить здесь и сейчас. Порой, когда я разговариваю с молодыми людьми лет 22–23 и слышу от них, что они выбрали ту или иную «серьезную» профессию, потому что она обеспечит им хорошую пенсию, мне их немного жаль. Мне 78 лет, и я понятия не имею, что такое пенсия.

— На выставке есть фотография Сальвадора Дали и Франсуазы Арди. Расскажите, как вы познакомились с Дали.

— Филипакки был крупным коллекционером сюрреалистов, лично знал Дали. Однажды у него появилась идея снять его в его доме в Кадакесе, он просто ему позвонил, договорился, и мы приехали. Провели там три прекрасных дня.

— Какие впечатления у вас остались от общения с Сальвадором Дали?

— Он был очень мудрым человеком, который все понял про эту жизнь. А вел себя в присущей ему эксцентричной манере, было весело. Его дом в Кадакесе был этаким отдельным городом в городе. Постоянно приходили какие-то люди, художники. Он шутил, говорил глупости. В то время как его жена с мрачным видом все это наблюдала. Она была очень серьезной и особо не разговаривала. (Смеется.)

— Сколько у вас в жизни было фотоаппаратов?

— Уф, каких только не было! Leica, Rolleiflex, Pentax — назовите любой, я покупал все и часто менял. Потому что желание снимать приходит, когда берешь в руки камеру, она подсказывает саму идею фотографии и манеру съемки. Вообще, если подумать, в любую эпоху техника создавала художников, и никогда наоборот. Так, с изобретением в начале 1960-х длиннофокусного объектива Nikon появились тысячи новых фотографов. Стив Джобс так вообще создал миллионы новых художников.

— У вас, кстати, айфон?

— Ну разумеется. (Вынимает из кармана пиджака.) Это потрясающий инструмент съемки. Сегодня фотография, какой я ее знал, больше не существует.

— Что общего в профессиях фотографа и режиссера?

— Это совершенно разные вещи. Фотография — искусство спектакля, фантазия, а кино рассказывает истории. Если сравнивать, фотография, наверное, ближе к рекламному ролику. Рассказать историю за тридцать секунд гораздо сложнее, чем за полтора часа. Собственно, мое писательство растет из кино, которым я занимался раньше: сегодня мне интересно рассказывать истории словами. Мне нравится сама мелодика фраз, образность. По сути, все истории уже не раз были рассказаны — но один и тот же сценарий Феллини и Шаброль снимут абсолютно по-разному. То же самое и в литературе.

Жан-Мари Перье. Вивьен Вествуд. Лондон. Сентябрь 1994

— Над чем вы сейчас работаете?

— Я написал несколько книг, но до недавнего времени это были биографии и автобиография. Но вот решил написать роман, который почти закончен и будет опубликован в следующем году. А в октябре выходит мой первый сборник рассказов. Если проводить аналогии, это тоже в некотором роде рекламный ролик по форме: у тебя есть история и всего несколько страниц, чтобы ее изложить.

— О чем ваши рассказы?

— Эта тема многим во Франции не понравится. Книга о том, как плохо быть старым. Я не получаю удовольствия от своей старости. Во Франции и повсюду в Европе только и слышно, что в 60 лет жизнь начинается. Ложь! Терпеть этого не могу. В 1960-е главными потребителями были молодые, сегодня же рынок ориентирован на пожилых, а отсюда все эти разговоры о достоинствах старости, о красоте морщин и прочая. Реклама уверяет молодых, что у них полно времени впереди. Ничего подобного, старым быть ужасно. Особенно когда в душе двадцать. Времени нет. Жить нужно прямо сейчас. Потому что потом ничего не будет.

Детали
Выставка «Жан-Мари Перье. Кутюрье французской фотографии» открыта до 3 декабря
Центр фотографии имени братьев Люмьер, Болотная набережная, 3, стр. 1

Источник: http://posta-magazine.ru/culture/jean-marie-perier-interview

Как правильно снимать и жить.

Секреты от Жан-Мари Перье

Жан-Мари Перье — кутюрье французской фотографии. В его объектив попали именитые модельеры XX века, которые вошли в серию снимков «Мир дизайнеров моды», звезды мирового кинематографа Катрин Денев, Ален Делон, Жан-Поль Бельмондо, Бенисио Дель Торо, Софи Лорен, Моника Беллуччи, Натали Портман и, конечно же, легендарные музыкальные группы The Beatles и The Rolling Stones. Жан-Мари Перье работал для самых известных журналов и брендов. Каждая его фотография продумана им до мелочей и с необычайной точностью передает атмосферу эпохи.

Более 40 работ Перье открыли новый художественный сезон в Центре фотографии имени братьев Люмьер. В экспозицию вошли работы разных периодов творческого пути мастера. Вход на выставку для участников Russian Photo Club — свободный.

— У вас знаменитая творческая семья: мама — актриса Жаклин Порель, отец — популярный актер Франсуа Перье. Повлияли ли ваши родители на выбор профессии?

— Конечно, я вырос в актерской среде и находился в ней каждый день, но долго не понимал, кем хочу стать, думал, может, музыкантом. А стал вот фотографом.

— Как же так сложилось?

— В 1956 году мой папа взял меня на съемки фильма в Рим. Мне было 16. На тот момент я не знал, чем заниматься в жизни, и папа обратился ко всем со словами: «Что мне делать с этим парнем?» Кто-то из журналистов ответил ему: «Если не знаешь, что делать с сыном, отправь его в журнал Paris match». (В 50-е годы он был очень популярным.) Именно там я встретил Филипаччи, и это была самая большая удача в моей жизни, потому что этот парень был умным и сумасшедшим. У него был свой журнал Jazz, у него была своя радиостанция, где звучала джазовая музыка. Даниэль Филипаччи поговорил со мной каких-то три минуты и потом сказал: «Все, ты мой ассистент», дал мне фотоаппарат, и я начал работать.

— Вы фотографировали многих выдающихся людей ХХ века. С кем было сложнее всего работать?

— Первое, что вы должны понять: в то время, в 1962-м, мне было 22, и всем тем, кого я фотографировал, было максимум по 17–20 лет. Это было легко. Сегодня все очень серьезно и люди вокруг все усложняют, а в то время я мог связаться с Полом Маккартни или Миком Джаггером и спросить: «Что ты делаешь на следующей неделе? Может, мы сходим куда-нибудь?» А когда я познакомился с The Beatles или The Rolling Stones, они только начинали и не были группами с мировым значением. Это были ребята, которые делали хорошую музыку, вот и все. У меня ни с кем не возникало проблем.

Жан-Мари Перье. Роллинг Стоунз. Лос-Анджелес, декабрь 1965. Jean-Marie Périer. The Rolling Stones. Los Angeles, December 1965

— Был ли у вас когда-нибудь творческий кризис?

— Никогда не было, потому что каждые десять лет я менял свою жизнь. Каждые десять лет я менял работу, страну и иногда даже жену. У меня не было кризиса, потому что я подхожу к своему делу несерьезно. Карьера, или богатство, или стремление быть лучше всех никогда не стояли у меня на первом месте. Я зарабатывал много и тратил много. Иногда я был на высоте, иногда я падал. Я не стремлюсь быть великим фотографом. У меня вообще разная работа: я фотограф, режиссер, рекламщик, пишу книги, и смена деятельности мне помогает. Если ты всю жизнь занимаешься одним и тем же, от рождения до смерти, это сложно и скучно. Каждый должен иногда кардинально менять свою жизнь, и это великолепно, потому что мы живем только раз, у нас нет нескольких жизней. Все заканчивается.

— Как вы относитесь к случайным кадрам? Или все должно быть продумано до мелочей? В чем секрет вашего удачного кадра?

— Все детали кадра продуманы. Все фотографии неслучайны. Любая вроде бы случайность — постановка. К примеру, Мик Джаггер на улице: он прошел, и я попросил его остановиться, а потом сделать так еще и еще раз. При этом я фотографирую очень быстро, а есть фотографы, которые ходят вокруг тебя по три часа, потому что они не знают, чего хотят. Я же делаю небольшие зарисовки, и все получается мгновенно.

Жан-Мари Перье. Вивьен Вествуд. Лондон, сентябрь 1994. Jean-Marie Périer. Vivienne Westwood. London, September 1994

— Если бы вы смогли поместить только одну фотографию в капсулу, которая сохранила бы ее на века, и по этому снимку вас бы запомнили будущие поколения, что бы это могло быть?

— Прежде всего, я не волнуюсь, будут ли меня вспоминать или запоминать. Этим должен заниматься тот, кто этого хочет. Но я уверен, что поместил бы одну из фотографий с Ивом Сен-Лораном. Мне нравится этот парень, я знал его, когда он только начинал. А сама фотография нравится мне тем, что на ней он словно прощается с нами. Если бы я послал что-то на Луну, я бы послал фото Ива Сен-Лорана и сказал: «Прощайте».

— Работали ли вы когда-нибудь с российскими знаменитостями?

— Нет, но только потому, что меня об этом никогда не просили. Однако я уже бывал в России: в 1978–1979 годах здесь, в Москве мы с Дютроном представляли на французском фестивале кино фильм.
Со мной тогда приключилась абсолютно необыкновенная история. До приезда в Москву я побывал в Париже, где увидел потрясающую скульптуру, которую создал мужчина из России, и это была единственная его скульптура в Гранд Парле. Я приехал в Москву и захотел найти этого скульптора. Он жил в маленькой комнате в квартире, которой владела некая пожилая женщина. Это был значимый в то время московский салон, где каждую ночь собирались все художники и скульпторы. Хозяйка пристроила этого парня — увы, не помню его имя, — у себя, так как ему некуда было идти, у него не было денег. КГБ почему-то запретил ему создавать скульптуры. «Если ты будешь что-то творить, это никогда не будет показано. Нигде», — сказали ему, но он не мог не творить. И вот каждое утро он начинал свою работу, а когда скульптур становилось много, он разрушал их одну за другой. Он нигде не мог выставляться и уже не верил, что когда-либо сможет. И когда я приехал позже, уже после снятия запрета, скульптор сказал, что у него нет желания кому-либо показывать свои работы: это все бизнес, галереи делают на этом деньги, а он не хочет быть с этим связан. Представьте себя на его месте: он пересиливал себя, каждый день творил, но никто об этом не знал. Это потрясающе.

Жан-Мари Перье. Жак Дютрон. «Lui». Париж, июнь 1969. Jean-Marie Périer. Jacques Dutronc. «Lui». Paris, June 1969

— Хотели бы вы работать с русскими звездами?

— Если честно, я не думал об этом. Меня очень часто спрашивают: «С кем вы хотите поработать?», а я отвечаю, что не знаю. Меня нужно просить. Если мне не предложат, я ничего и не буду делать. Я снял фильм с Дютроном, потому что он попросил. Филипаччи каждый раз просил меня, иначе я ничего бы не делал.

— Над чем вы сейчас работаете?

— С 2016 года я пишу книги, выпустил уже шесть биографий и автобиографий. Сейчас я работаю над новой книгой, и, простите, она о том, что я ненавижу быть старым, ведь это ужасно — быть старым. Многие сейчас говорят, что в 60 жизнь только начинается; не верьте! Это неправда! Быть старым скучно. С 2010 года я вижу, что в журналах и книгах пишут, якобы это круто, но это рекламный ход. Ужасно, когда в душе тебе 25, но фактически ты уже старый. В своей книге я обращаюсь к молодым людям: не верьте! У вас нет времени! Живите сегодня, жизнь проходит очень быстро. Не думайте, что сделаете что-то потом, начните делать это сейчас!

Источник: https://rosphoto.com/portfolio/kak_pravilno_snimat_i_zhit._sekrety_ot-6210

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *